«Чтобы не сбежала наша птичка, — хмыкнул он. — Ну-с, где она сама?»

В небольшой гостиной на диване сидела миловидная, но слегка потрёпанного вида барышня в неглиже. С покрасневшими глазами, распухшим носом и бутылкой дешёвого шампанского в руке. Судя по отсутствию бокала, пила она прямо из горла, как заядлый пьяница.

— Вы кто? — Она попыталась сконцентрировать на мне мутный взгляд. — Подите вон, я никого не принимаю!

— Однако я уже тут, сударыня, — Захребетник осклабился. — И никуда уходить не собираюсь.

— Что вам угодно?

— Мне угодно, чтобы вы рассказали о своём любовнике Воробьёве. Вы ведь его смерть оплакиваете?

— Я ничего не знаю! — заверещала она и швырнула в меня бутылкой. — Уйдите, я не желаю с вами разговаривать!

— Ну-у-у, милочка, — Захребетник рассмеялся. — От вашего желания сейчас ничего не зависит.

Одним рывком он преодолел расстояние до дивана и схватил девицу поперёк туловища. Не обращая внимания на крики, отнёс её в ванную и принялся поливать ледяной, слегка ржавой водой из-под крана. Визжала она так, что у меня заложило уши. Зато и в чувство она пришла всего за несколько минут.

— Вытирайся, — кинул ей полотенце Захребетник, — и поговорим.

— Выйдите, — шмыгнула она носом, — я не терплю, когда подглядывают.

— Я не подглядываю, дорогая моя, — Захребетник оскалился. — А даю тебе привыкнуть — когда поедешь на каторгу, там у тебя личной ванны не будет.

И всё же он дал ей переодеться, а затем устроил жёсткий допрос, выпытывая всю подноготную. Переспрашивая и уточняя все детали.

Прошлой весной Богомолова оказалась в отчаянном положении. Её выгнали с работы гувернанткой якобы за то, что строила глазки хозяину дома. Рекомендательных писем не дали, так что найти новое место она быстро не смогла. А тут ещё родители заболели, и нужны были деньги, чтобы послать им в провинцию. В этот момент появился её шапочный знакомый Корякин. И предложил помочь в обмен на некоторую службу. Она должна была окрутить некоего пожилого господина и сделаться его любовницей. Корякин дал денег, приодел бывшую гувернантку и устроил ей будто бы случайное знакомство с Воробьёвым.

— И что, Воробьёв вот так сразу в тебя влюбился? — Захребетник с сомнением оглядел барышню. — Что-то ты не похожа на писаную красавицу.

— Он мне брошку дал, волшебную, — хныкнула Богомолова. — И флакончик духов, чтобы на Ипполита пшикнуть.

После такого воздействия Воробьёв превратился в безнадёжно влюблённого, действуя строго по пословице «седина в бороду, бес в ребро».

— Обещал, что разведётся и на мне женится, — всхлипывала Богомолова.