«А мы собираемся его выслеживать?»

«Нет, мы будем сидеть, плевать в потолок и ждать, пока щегловские ребята что-то там вынюхают! Запомни, Миша: хочешь сделать хорошо, сделай сам».

«Не спорю. Осталась сущая ерунда — раздвоиться. А ещё лучше растроиться. Чтобы один Михаил Скуратов на службу ходил и по вызовам бегал, второй следил за Розенкранцем, а третий — за его помощником».

«Было бы неплохо, да. Но на данном этапе развития до клонирования людей наука пока не добралась. Как по мне, так и слава тебе господи».

«Что? — не понял я. — Куда не добралась наука?»

«Ай, не бери в голову! Ничего путного из этой затеи всё равно не выйдет. Когда люди берутся за что-то с целью осчастливить человечество, получается, как правило, лютая дичь, меры-то вы ни в чём не знаете… Ладно. Это я к тому, что раздвоиться у тебя не получится».

«Вот именно. А просить отпуск у меня язык не повернётся, нас в отделе и так всего двое осталось. Кто работать-то будет, один Ловчинский? И даже если бы я взял отпуск, следить одновременно за Розенкранцем и его помощником физически не смогу».

«За обоими следить и не надо. Это у Щеглова наружников полно, пусть хоть за всей Москвой следят. А мы с тобой сосредоточимся на Корякине. Понятно ведь уже, что своими руками Розенкранц ничего не касается, весь жар загребает чужими. Вот за этими руками и приглядим».

«Да как приглядим⁈ Я с утра до вечера на службе. Рассчитывать на то, что Корякин отправится вершить свои чёрные дела именно тогда, когда у меня закончится рабочий день, — ну, не знаю. В прошлый раз с Кучковым нам повезло, оказались в нужное время в нужном месте. Но рассчитывать на постоянное везение…»

«Ох, ну до чего ты нудный, Миша! Следить могу я. Ты мне для этого не нужен, нужен только малахириум. Кубика три-четыре, а лучше больше. Есть под рукой?»

«Ты прекрасно знаешь, что нет. С собой у меня единственный кубик, да и тот казённый».

«Ну так пойдём туда, где есть малахириум! Не домой же за ним бежать».

«Куда пойдём? О чём ты?»

Вместо ответа Захребетник перехватил управление телом и понёсся к двери.

«Когда-нибудь я всё же не сдержусь и вытряхну из этого бестолкового юнца его куриные мозги! — ворчал он на ходу. — Это надо: сидеть на малахириуме, в здании, где его собрано не меньше, чем во всей столице вместе взятой, и не знать, куда идти! В то время как лучшему другу и напарнику надо-то совсем немножко. Всего один глоточек для правого дела!»

Ни возражать, ни возмущаться я не мог. Захребетник сбежал по лестнице вниз и уверенным шагом направился в хранилище.

Кондратий Степанович, строгий усатый дядька, сидящий у стойки, встретил появление Захребетника вопросительным взглядом.