Я отмахнулся от «комплимента» и пошёл к себе в комнату.

«Давай малахириум, — тут же очнулся Захребетник. — Две штуки давай, я с тобой тоже поделюсь».

— Тут всего две и осталось, — заглянул я в шкатулку с малахириумом. — Закончился наш запас.

«Не страшно, ещё найдём».

Захребетник «выпил» кубики, едва не причмокивая от удовольствия. Но и мой внутренний резерв наполнился, и силы разом появились. Хотя голод никуда не ушёл, и в животе по-прежнему урчало. Так что я переоделся и пошёл в столовую, где хозяйка Ирина Харитоновна уже подала для меня ужин.

Надо отдать Зубову должное: он терпеливо дождался, пока я поем, и только после этого стал рассказывать о произошедшем скандале.

— Вышли мы гулять с Принцессой вечером. Прошлись по бульвару, как обычно, понюхались с Марьей Ивановной и Василием Петровичем.

— Что, прости?

— Кхм, ну это, в том смысле, Принцесса с их собаками нюхалась, а я парой слов перекинулся с хозяевами.

Собака, лежавшая у камина, подняла голову и тихонько рыкнула, подтверждая слова гусара.

— А, понял. Ты продолжай, я слушаю.

— Ну, вот. Прошлись, значит, и назад. Возвращаемся, а тут из соседнего дома генерал выходит. Ты, может, его видел, старый такой, седой, но боевой ещё.

— Принцесса его укусила, что ли?

— Ну, так-то нет, — Зубов поморщился. — Он на неё как тростью замахнулся! И орёт: мол, пошла прочь, шавка. Принцессочка не смогла такого грубого обращения снести и как цапнет!

Зубов вскочил и стал изображать сцену в лицах.

— Трость — хрусть! Генерал на крыльцо запрыгнул, руками машет и орёт! Так вас и так, ироды! Я тебя, гусар, на каторгу отправлю за нападение! А собаку я сам пристрелю!

Я покосился на Принцессу. Она приоткрыла пасть, показав клыки, и словно ухмылялась.

— В дом кинулся, как выскочит с ружьём!

— Выстрелил?

— Да нет, не успел. Его внуки удержали. А мы с Принцессой выполнили манёвр и отступили на заранее подготовленные позиции. Вот только у меня теперь сердце не на месте — а вдруг он и правда подкараулит и выстрелит в Принцессочку?

— Очень скандальный старик, — тихим голосом вставила ремарку Ирина Харитоновна, принёсшая мне чаю. — Он частенько с соседями ругается. И нрав крутой — как-то купца плёткой отстегал за то, что тот пролётку возле его дома поставил.

— Миша, давай ты к нему сходишь. — Зубов посмотрел на меня с надеждой. — Ты человек представительный, дипломатичный. Поговоришь с ним, чтобы он Принцессу не трогал.

— А ты сам чего не сходишь?

— Да понимаешь, — Зубов вздохнул, — генерал-то пехотный. Он нашего брата-гусара терпеть не может. Знал бы ты, что он мне кричал! Я бы его на дуэль вызвал или сразу по морде дал, если бы он таким старым не был. Вот и опасаюсь, что если я сам к нему пойду, то ещё хуже поругаюсь.