— Да-да, я понимаю.

Я подозвал к себе Луку и негромко сказал:

— Посидите пока в библиотеке. Мы с дядей Гришей кое-что обсудим, а потом я вас на речку отвезу. Купаться ещё прохладно, но набегаетесь вволю. Договорились?

— Ага!

Лука благодарно кивнул, взял Леночку за руку и ушёл вслед за Шамаханской. Принцесса жалобно заскулила.

— Потерпи, Пуся, — я потрепал собаку по загривку. — Скоро на речку поедем. А ты, друг мой Григорий, слушай меня внимательно. Ты ведь никому не успел рассказать, что я служу в Государевой Коллегии?

— Нет, — удивился Зубов. — А должен был?

— Ни в коем случае. И дальше не говори. Ясно?

— Ясно. А в чём дело? — В глазах Зубова вспыхнул азарт. — Ты где-то почуял колдуна? Будем брать?

— Пока нет. Но в том, что Шамаханская морочит тебе голову и пытается отсюда выставить, чтобы спокойно женить на себе твоего отца, я уже не сомневаюсь.

Зубов ахнул.

— Хочешь сказать, что она… Да неужто папенька под приворот влетел⁈

— Я тебе больше скажу — ты под него сам почти влетел, — усмехнулся я. — Напомнить, кто мне пять минут назад про ангела во плоти рассказывал?

Зубов побагровел.

— Арестовать ведьму! — воинственно объявил он. — Где это видано, спрашивается — вина к обеду не подавать? И на яичницу с беконом говорить, что оно — яд?

— Ну это, допустим, не преступление. Вина за обедом я сам не пью, а предпочтения в еде у всех разные. И о привороте как таковом речь тоже не идёт, эту дрянь я мигом распознал бы. Но поведение твоего папеньки крайне подозрительно. Вчера он единственного сына даже встретить не вышел, хотя вы больше года не виделись. А сегодня за завтраком почти всё время молчал. На тебя не смотрел, мне вопросов не задавал, детей и собаку, кажется, вовсе не заметил. Взгляд у него какой-то потухший… В общем, подозрительно это всё.

— Так арестуй Шамаханскую и допроси как следует! Чего ты тянешь?

Я покачал головой.

— Нет, Гриша. Так дела не делаются. Во-первых, у меня нет оснований для ареста. Я проверил Шамаханскую на использование магии и следов не заметил — по крайней мере, видимых. И папенька твой в этом плане тоже чист. Во-вторых, хотя бы на секунду представь, что будет, если я её арестую. Что на это скажет Николай Теодорович?

Зубов, видимо, представил и поник.

— Проклянёт, — вздохнул он.

— Вот именно. Поэтому расследование я буду проводить скрытно, а ты меня не выдавай. Понял?

— Понял, — кивнул Зубов. — Эх! Мне бы ещё пожрать как следует. Вот тогда точно полное понимание наступило бы. По всем фронтам! На сырой морковке я, чую, долго не протяну.

— Ничего, — успокоил я. — В деревне у крестьян каким-никаким пропитанием разживёмся. Всё, идём спасать детей из библиотеки.