«Каким образом?»

«Притвориться, что она тебе нравится, что ты ей доверяешь. Что остаёшься здесь не для того, чтобы её контролировать, а просто хорошо проводишь время. Надо вызвать дамочку на разговор по душам».

Возможность разговора по душам выдалась через некоторое время после завтрака. Выйдя из своей комнаты, я увидел стоящих в коридоре Шамаханскую и экономку Федору Степановну.

— Выбить перину! — кричала Шамаханская в ухо экономке. — Слышите? Вы-бить пе-ри-ну!

— Собрать малину? — недоуменно вопрошала Федора Степановна. — Да помилуйте, барыня, откуда же сейчас малина? Май на дворе, ещё даже земляника не пошла. Да и то сказать — малина у нас в последние годы совсем измельчала. Прямо скажем, паршивая стала малина. Надо бы у соседа Кузякина саженцы откопать. Вот уж у кого малина так малина.

— Да какая ещё малина! — Шамаханская всплеснула руками. — Перина, я вам говорю! Перину надо выбить. Слышите?

По тому, как хитро блеснули глаза экономки, я вдруг понял, что всё она прекрасно услышала. Старухе просто отчаянно не хотелось выполнять распоряжения барыни. А пожалуй что и глумиться над ней нравилось.

Я застучал по коридору костылём, направляясь к женщинам.

— Римма Романовна говорит о перине, — подойдя ближе, сказал экономке я. — Она просит выбить перину. Распорядитесь, будьте добры. — И чуть заметно подмигнул.

— Ах, пери-ину, — протянула Федора Степановна. — Ну так бы сразу и сказали! Сделаем, барыня, не извольте сомневаться.

Она изобразила намёк на поклон, развернулась и ушла.

— Благодарю вас, — сказала Шамаханская. — Здешняя прислуга совершенно невыносима, просто ужас что такое! У Николая Теодоровича, к сожалению, не достаёт твёрдости, чтобы держать их в железных рукавицах. Ну, ничего. Это мы скоро поправим. В своём доме я не потерплю подобной распущенности.

— Не сомневаюсь, — поддакнул я. — Чувствуется, что вы умеете обращаться с большим штатом прислуги.

Я безбожно врал. На самом деле, о Шамаханской у меня сложилось такое мнение: едва ли у неё когда-то была даже единственная горничная, не говоря уж о большом штате. Люди, выросшие в окружении слуг, ведут себя иначе. Но Шамаханская приняла мои слова за чистую монету и польщённо улыбнулась.

— О, я выросла в очень богатой семье! Не в России, в другой стране, которую не хочу называть.

Она вышла из дома на террасу и опустилась в кресло. Я расценил это как приглашение и присел в соседнее.

— Ах, какое у меня было детство! — мечтательно продолжила Шамаханская. — Вообразите только: прекрасный дом с белыми колоннами, тенистые аллеи, цветущие розы. Даже пруд с лебедями! И фонтаном, и золотыми рыбками.