Я робко, не веря в то, что вижу, подняла дрожащие пальцы и начала ощупывать эти чужие, твердые, бугристые полосы на своей коже. Шрамы. Настоящие шрамы на моем лице. Но куда страшнее было то, что осталось от моего тела: я ужасно, пугающе похудела. На бледном лице впали щеки, резко обозначив острые углы скул, а под глазами залегли тяжелые, почти черные тени. Из зеркала на меня смотрела живая тень.

Из глаз хлынули горячие слезы, они обжигали свежие рубцы. Меня затрясло. Крупная, судорожная дрожь забила всё тело, зубы начали выбивать дробь. Мне было больно. Ужасно, невыносимо, до крика больно. Не столько физически, сколько там, где под сломанными ребрами еще пыталось биться сердце.

Все эти дни, пока я неподвижно лежала на кушетке, а Эн вливала в меня свою магию, мой разум раз за разом, по кругу прокручивал ту проклятую сцену у реки и всё то, что было между мной и мужем. Каждое слово Эдмунда. Каждую его интонацию. Его улыбки, его показной страх отказа в саду, его нежные поцелуи и клятвы оберегать нас… Я не могла, просто не могла поверить, что живой человек способентак притворяться! Кем нужно быть, каким бездушным, расчетливым чудовищем, чтобы месяцами носить эту фальшивую маску и так виртуозно, грязно врать?

И ради чего? Деньги. Власть. Моё колоссальное состояние, оставшееся от отца и Каэласа.

Но Алисия… Моя названая сестра. Моя лучшая подруга. Она-то за что так со мной поступила?! Она ведь сама сказочно богата, она — признанная прима Империи, любимица знати, у её ног лежал весь мир! Зачем ей была нужна моя смерть?

И тут меня ослепила внезапная, страшная, леденящая душу догадка.

Эдмунд.

Всё сошлось в одну кошмарную картину. Либо они с самого начала были любовниками и разыграли этот гроссмейстерский спектакль вместе, и именно поэтому Алисия с такой фанатичной настойчивостью «продавала» мне его благородство, подталкивая в его объятия… Либо она, точно так же, как и я, слепо и безумно влюбилась в этого генерала, потеряла рассудок и ради своего обожаемого мужчины согласилась стать соучастницей убийства.

В любом случае, это ничего не меняло. Кем бы ни руководила слепая страсть, а кем — холодный расчет, они оба были монстрами. Зверскими, жадными, утопающими в чужой крови и грязной лжи убийцами.

И сейчас мои дети там. С ними.

От этой мысли, безысходность навалилась на меня многопудовой могильной плитой, и слезы потекли с новой, удваивающейся силой. Что же будет с моими малышами?! Эдмунд теперь — официальный муж. Доркалум решит, что я трагически погибла, сорвавшись в реку Рион. По закону Империи, всё моё состояние, все земли и замки перейдут под его абсолютный контроль. Он станет единоличным, законным опекуном Марка и Клер до их восемнадцатилетия.