Так пролетели еще две недели. Четырнадцать дней, за которые я окончательно, стиснув зубы, пришла в себя.

Я заново училась ходить, превозмогая боль в срастающихся костях, и изо всех сил помогала Эн по хозяйству чем могла. Перебирала сухие травы, мыла посуду, подметала деревянный пол. Но чем бы ни были заняты мои руки, мой разум ни на секунду не останавливался. С утра до самого позднего вечера я скрупулезно, шаг за шагом обдумывала план мести. Он был прост по своей сути, но казался абсолютно нереальным, безумным в исполнении.

В какой-то момент я поняла, что больше не могу держать это в себе. Сидеть на месте и молчать было выше моих сил. Я доверилась Эн и без утайки, давясь хриплыми звуками, рассказала ей всё: о Каэласе, о отце, о внезапном «благородном» Эдмунде, о предательстве Алисии и о детях, оставшихся в столице Доркалума.

Выслушав мою страшную исповедь, целительница долго ходила по комнате из угла в угол. Её лицо было сосредоточенным, брови сурово сдвинулись к переносице.

— Значит, так… — Эн наконец остановилась напротив меня. — Что конкретно ты планируешь делать? Каков твой первый шаг?

— Первым делом мне нужно вернуть себе внешность… Нет, не так, — я горько усмехнулась, коснувшись пальцами рубца на подбородке. — Мне нужно кардинально изменить её. Перекроить так, чтобы меня не узнал родной отец, не то что Эдмунд с Алисией. Затем мне понадобятся чистые документы на новое имя. А вот потом начнется самое сложное. Мне нужно вернуться в Доркалум. И не просто пробраться туда крысой, а с триумфом войти в высший свет столицы. Я хочу стать их самым страшным ночным кошмаром. Я хочу видеть, как они будут медленно, мучительно исходить страхом и терять всё то, что у меня отобрали. Но прежде… прежде всего мне нужно как-то убедиться, что Марк и Клер в порядке. Что эти твари их не тронули.

Эн скептически покачала головой из стороны в сторону:

— А почему бы тебе просто не вернуться домой и не рассказать всё императору или судебным магам? Хотя… о чем я говорю. Стоит тебе пересечь границу под своим именем, люди Эдмунда перехватят тебя в первом же дорожном трактире. Он не допустит твоего возвращения. А если поймёт, что ты выжила, может в панике навредить детям, чтобы обрубить концы. Да и в таком виде, — она выразительно обвела рукой мои шрамы, — ты вряд ли доберешься даже до столицы Арканума, не то, что до сопредельного государства.

— Именно поэтому мне нужно действовать хитро, под другой внешностью, — я со злостью ударила кулаком по дубовому столу, за которым мы сидели и пили остывающий травяной чай. — Но как изменить лицо до неузнаваемости? Для этого нужна либо сильнейшая запретная магия, либо колоссальные деньги. А у меня за душой ни гроша!