— Нам? — переспросила я, едва смея верить своим ушам. — Ты сказала «нам»?

— Ну конечно, нам, — Эн фыркнула, пряча за напускной грубостью искреннее тепло. — Ты что же, думала, я отпущу тебя одну, немощную, с мешком золота через всю страну? Вдруг тебе по дороге снова понадобится срочная целительская помощь, а меня нет рядом? Вот вернем тебе твоих детей, снимем шкуру с твоего генерала, и тогда я со спокойной совестью вернусь в свою глушь.

У меня перехватило дыхание. Не помня себя от нахлынувших чувств, я порывисто бросилась ей на шею, крепко прижимаясь к её плечу. После всего пережитого ада, после ледяного предательства тех, кому я верила больше жизни, было так невыносимо, оглушительно тепло осознавать: я снова не одна. На этот раз, точно не одна. Рядом со мной стоял настоящий, искренний человек.

— Кстати… у меня есть ещё один вопрос, — отстранившись, тихо начала я, внимательно вглядываясь в её лицо. — Ты прости, если лезу не в свое дело, можешь не отвечать. Но что ты, с твоим колоссальным даром, делаешь в этой глуши? У тебя невероятный резерв, Эн. Твоя магия плотная, чистая. Такую силу могут унаследовать только дети очень богатых, древних и родовитых магов.

Я приподняла одну бровь, ожидая ответа.

Эн грустно улыбнулась, её пухлые губы дрогнули, а изумрудный взгляд на мгновение стал бесконечно далеким.

— Это действительно долгая история, Лери… Как-нибудь в другой раз расскажу. Обязательно.

Она явно не хотела бередить свое прошлое, и я не стала настаивать. Я прекрасно её понимала. Каждый в этом мире имел священное право на свои тайны. Только у кого-то эти секреты были тихими и печальными, а у кого-то, как у меня смертельно опасными.

Я отвернулась от целительницы и медленно подошла к узкому, покрытому каплями дождя окну хижины. Отсюда, сквозь плотную серую пелену приграничного тумана, едва отчетливо виднелся бушующий, белый от пены край ревущей реки. Той самой, которая должна была стать моей могилой.

— И еще одно, Эн… — тихо просипела я, не оборачиваясь к ней. Мой новый, изломанный хрипом голос прозвучал на удивление ровно, пугающе холодно, без единой прежней мягкой ноты. — Насчет «Лери». Пожалуйста, никогда больше не называй меня так. Забудь это имя.

Я поймала свое отражение в мутном оконном стекле. Три багровых шрама, пересекающих лицо, и ледяной, абсолютно пустой взгляд.

— Валерия умерла там, в каньоне Риона. Захлебнулась в ледяной воде и навсегда осталась лежать на каменистом дне. Её больше нет.

За моей спиной раздался тихий шорох шагов. Эн подошла ближе. В отражении стекла я увидела, как её губы тронула тонкая, понимающая и заговорщическая улыбка, а в изумрудных глазах вспыхнул опасный, предвкушающий огонек.