Борк сильно переживал из-за своей «неполноценности», но я-то со стороны прекрасно видела, насколько он ошибается. Парень был великолепным, прирожденным воином с потрясающей реакцией и железной дисциплиной. Видимо, именно поэтому Дориан во время своей инспекции был в таком диком восторге от него и сулил парню блестящее будущее в элитных имперских войсках. Дориан умел ценить настоящих солдат.

Пока я шаг за шагом возвращала себе силу, отношения Эн и Морвена тоже окончательно сдвинулись с мертвой точки. Они целыми днями были вместе: Морвен контролировал состав моих зелий, Эн следила за вокальными связками и общим тонусом.

В один из вечеров, когда мы сидели у камина, Эн наконец-то открылась мне.

Их история тянулась ещё со времён Императорской Академии, где циничный, подающий огромные надежды алхимик Морвен и талантливая целительница Эн тайно и до безумия влюбились друг в друга. Однако юношеская гордость и глупое недопонимание возвели между ними глухую стену: Морвен, испугавшись собственной уязвимости перед девушкой из высшего общества, оттолкнул её, оставив в душе Эн глубокую, кровоточащую обиду.

Разбитая его внезапной холодностью, Эн вскоре столкнулась с новой бедой. Её отец, богатый и влиятельный герцог, решил выгодно выдать дочь замуж за жестокого столичного герцога.

— Ты знаешь, почему я сбежала, Тори? — её голос дрогнул, и она отвернулась к окну, но я видела, как напряглись её плечи. — Не просто потому, что не хотела быть марионеткой. Этот человек... он убил трёх предыдущих невест. Первую нашли повешенной в её спальне — самоубийство, сказали они. Вторую — утонувшей в пруду. Несчастный случай. Третья... её тело так и не нашли, но ходили слухи, что он её запер в подвале и... — Эн не смогла закончить, её пальцы побелели от сжатия. — Мой отец знал. Он знал, что этот ублюдок делает с женщинами, но ему нужны были его земли и влияние. Он продавал меня, Тори. Как скотину. Как вещь.

Она замолчала, и в тишине я услышала только треск поленьев в камине.

— Когда я узнала правду, я поняла — если останусь, он сломает и меня. А потом, может быть, убьёт. Я не могла... не хотела умирать за чьи-то политические игры. Поэтому сбежала. Отреклась от титула, от имени, от всего. Поселилась на самом краю обитаемых земель, в крошечном уединённом домике в глухом лесу на берегу дикой реки. Выбрала свободу вместо золотой клетки.

Эн повернулась ко мне, и в её изумрудных глазах блестели слёзы.

— Это еще одна причина, по которой я помогаю тебе, Тори. Когда я нашла тебя на берегу Риона, изломанную, умирающую, я увидела в тебе себя. Ту же самую боль. Тот же самый страх перед мужчинами, которые считают женщин вещами. Я не могла пройти мимо. Я ведь не просто целительница, я еще и женщина которая ещё верит, что мы можем быть чем-то большим, чем просто инструментом в чужих руках.