Стоило Алисии увидеть, как Эдмунд — её мужчина, её сообщник, рассыпается в комплиментах перед Девой, как в её глазах вспыхнуло желание убивать.

Внутри меня всё ликовало от тёмного, мстительного восторга. Справедливость начинала обретать форму.

Чтобы усилить этот пожар, я томно улыбнулась Эдмунду сквозь прорези маски, наклонилась к нему чуть ближе, позволяя рассмотреть декольте, и начала откровенно, дразняще флиртовать. Потом стала нежно нашептывать ему на ухо слова благодарности за его галантность, позволяя своим губам почти касаться его щеки.

Эдмунд от этого внимания окончательно потерял голову. Он наклонился ко мне, его голос стал тише, интимнее. Он шептал что-то, явно стараясь рассмешить меня, и я видела, как его рука скользнула по моей талии, притягивая ближе.

Краем глаза я уловила движение и увидела Алисию.

Она стояла в двух шагах от нас, и её лицо было маской такой боли и ярости, что мне почти стало её жаль. Её глаза блестели не от слёз, но от того напряжения, что сдерживало их. Она смотрела на нас долго, не отрываясь, словно не веря, что её мужчина, её любимый, даже не замечает её присутствия.

Эдмунд действительно не видел её. Он был полностью поглощён мной. Моим смехом, моими словами, моим прикосновением.

И тогда Алисия не выдержала. Её челюсть сжалась, она резко развернулась и быстрым шагом покинула зал, всё так же расталкивая гостей локтями.

Я торжествовала. Но краем глаза, в дальнем, самом тёмном углу бальной галереи, заметила неподвижный силуэт.

Там стоял Дориан.

Его кулаки были сжаты так, что вокруг пальцев с треском вспыхивали фиолетовые искры боевой магии. Дикие, неуправляемые, выдающие его с головой. Он смотрел на мой флирт с Эдмундом, и в его глазах горело такое бешеное, разрушительное пламя, что у меня перехватило дыхание. Это был не просто гнев. Это была ярость дракона, который видит, как его добычу пытается увести другой хищник.

Моё сердце пропустило удар. Я почувствовала, как внутри поднимается волна, но не страха, а чего-то гораздо более тёмного и опасного. Желания броситься к нему, прижать к его груди, доказать, что он ошибается, что Эдмунд для меня ничего не значит, что...

Но я не могла.

Мне нужно было спешить. Нужно как можно быстрее окончательно поймать Эдмунда в свой капкан. Довести Алисию до такого бешенства, чтобы она наконец совершила ошибку, оступилась, дала мне шанс.

Я заставила себя отвернуться от Дориана. Это было самым трудным, что я когда-либо делала. Каждый инстинкт кричал мне: иди к нему, успокой, скажи, что он единственный. Но я не могла позволить себе роскошь чувств. Не сейчас.