И тут в дверном проёме бального зала появился Борк.

Он стоял неподвижно, его тёмная фигура сливалась с тенями. Наши взгляды встретились, и он коротко кивнул мне, едва заметно, но я поняла. Дориану удалось украсть контрабанду. Операция завершена успешно.

Теперь можно было не беспокоиться о том, что Эдмунду донесут новости.

— Дорогая Дева, могу ли я надеяться, что после сегодняшнего вечера вы согласитесь провести завтрашний день в моей компании? — Эдмунд наклонился ближе, и его голос стал мягче, интимнее. — С утра я планировал съездить в свою летнюю загородную резиденцию, недалеко от столицы.

Я про себя усмехнулась. То есть ты тащишь меня смотреть резиденцию погибшей жены. Что ж, логично. Она в четыре раза больше его загородного поместья недалеко от Валькуры, и там было чем похвастаться перед гостьей. Видимо, в столицу он пока меня боялся приглашать. Может, боялся, что кто-то более знатный меня уведёт.

— Конечно, я согласна, — ответила я, и в моём голосе звучала поддельная нежность.

Ещё бы. Приглашение в дом считалось актом сближения. Он делал первые шаги. А мне было важно другое. Там, за высокими стенами летней резиденции, жили мои дети. Моя душа.

— Отлично, тогда завтра рано утром я заеду за вами, — он наклонился, чтобы поцеловать мою руку.

Его губы замерли, слишком на долго прижавшись к моей ладони. Мне уже хотелось выдернуть руку, но тут к нам резко подошёл ещё один из гвардейцев Эдмунда.

— Простите, герцог, важные новости! — быстро произнёс гвардеец, и в его голосе звучала тревога.

— Простите, дорогая, я на минуту.

Они отошли, и я увидела, как побледнело лицо Эдмунда, а потом как оно покраснело от гнева. Его кулаки сжались, челюсть напряглась.

Значит, этот всё-таки доложил. Но было уже слишком поздно, контрабанда исчезла, и Эдмунд ничего не мог сделать.

— Простите меня, дорогая, — Эдмунд вернулся ко мне, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я не смогу вас проводить. Срочные дела.

Он ещё раз поцеловал мою руку, на этот раз быстро, едва касаясь, и быстрым шагом удалился, даже не оглянувшись.

Игра началась на двух фронтах.

Я хищно улыбнулась.

..

В свою комнату вернулась я уже за полночь.

Я уже сняла серебряное платье и осталась в одном шёлковом халате и сорочке, когда дверь моей спальни распахнулась без стука.

На пороге стоял Дориан.

Всклокоченный, с расстёгнутым воротом рубашки, пахнущий грозой и дымом. Он выглядел решительным, злым и чертовски опасным. Мне показалось, он сам не понимал, зачем пришёл.

Я застыла посреди комнаты. Я должна была прогнать его. Сейчас я была слишком близка к кульминации своей мести. Завтра утром я поеду в резиденцию Эдмунда. Завтра я увижу своих детей. Сейчас нет места для чувств, для слабости, для него.