Но глядя в его золотистые, полные невыносимой муки глаза, я не смогла выдавить ни слова. Я не оттолкнула его. Но и не шагнула навстречу.

— Дориан, уходи, — тихо, почти умоляюще произнесла я, кутаясь в тонкий шёлк. — Мне сейчас просто не до выяснения отношений. У меня нет на это ни сил.

— Не до выяснения отношений? — Дориан издал короткий, ядовитый смешок, и в один широкий шаг оказался рядом. Его ладони железными тисками легли на мои плечи, прижимая к себе. — Не до отношений со мной, Виктория?! Но на то, чтобы крутить хвостом перед этим доркалумским ублюдком Кросс-Варном, у тебя время есть?! На то, чтобы позволять ему лапать тебя у всех на глазах, у тебя силы находятся?!

— Это другое! Ты ничего не понимаешь! — вскрикнула я, пытаясь вырваться, но его гнев уже перерос в нечто совершенно неуправляемое.

— Так объясни мне! — рявкнул он, и в ту же секунду его губы с яростной, сокрушительной силой накрыли мои.

Это не был поцелуй. Это был взрыв. Это был пожар, который как будто веками копился в его груди и наконец вырвался наружу, сжигая всё на своём пути.

Его губы были горячими, жадными, требовательными. Он целовал меня так, словно боялся, что я исчезну, словно это был его последний шанс. Его язык проник в мой рот, исследуя, требуя, заявляя права. Я ответила ему с той же страстью, с тем же отчаянием.

Между нами вспыхнула такая дикая, первобытная страсть, что рассудок вышибло в ту же секунду. Вся накопленная боль, ревность, страх и упрямство переплавились в чистый, обжигающий голод.

Я глухо застонала в его губы, и вместо того, чтобы ударить его, мои пальцы намертво впились в его волосы, притягивая к себе ещё сильнее. Его руки скользнули по моей спине, оставляя за собой огонь. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мою талию, притягивая ещё ближе, ещё глубже.

— Тори… — прошептал он прямо в мои губы, и его голос был хриплым, сорванным. —Скажи мне, что ты моя.

— Я твоя, — выдохнула я, и это была правда. Вся. Без остатка. — Только твоя.

Он низко, первобытно зарычал, и в этом звуке было столько собственнической ярости, что у меня перехватило дыхание. Халат спал с плеч и упал к нашим ногам. Его руки скользнули ниже, срывая с меня и шёлковую сорочку. Его ладони были горячими, жёсткими, требовательными. Они скользили по моей коже, оставляя за собой огонь, превращая каждый нерв в оголённый провод.

Я стонала, не в силах остановиться. Мои руки уже рвали его рубашку, срывая пуговицы, мне физически необходимо было касаться его кожи, чувствовать его грудь под своими ладонями, слышать, как бьётся его сердце.