Это было уловимое лишь опытному глазу понимание — старый солдат моментально сложил в голове пазл и понял, что младший барчук держит замкового управляющего за горло.

Гаррет не стал задавать следующего, напрашивающегося вопроса. И именно за это молчание он понравился Марку ещё больше.

— Что конкретно от меня требуется? — спросил Гаррет.

— Выполнять работу сержанта.

— Это весьма широкое понятие.

— Учить моих людей. Защищать меня. Сканировать обстановку по сторонам. И думать головой. Особенно — думать головой.

Гаррет чуть усмехнулся углом рта:

— А капитан Каллиган?

— Каллиган — наставник и командир графской полусотни. Ты — сержант моей личной группы.

— Тонкая грань, молодой господин.

— Категорически не для тебя, Гаррет.

Дружинник весомо кивнул:

— Не для меня.

Снова наступила пауза. В глубине таверны кто-то из пьяных ремесленников громко хохотнул и тут же зашёлся надсадным кашлем. Поварская девка звякнула ложкой о край котла. За мутным окном начинал накрапывать мелкий, холодный дождь.

Гаррет медленно допил эль и поставил кружку на стол:

— Я подумаю.

— Подумай.

— До завтрашнего утра?

— До завтрашнего утра.

Марк допил своё пиво с перцем. Оно было отвратительным на вкус, но полезным для пробитых на тренировках лёгких.

Он поднялся с чурбана:

— Где ночуешь?

— Здесь. На втором этаже, комната над кухней.

— Я пришлю человека утром.

Гаррет лишь наклонил голову.

На этом разговор завершился. Не потому, что кончились темы для беседы — а потому, что продолжать её не имело никакого практического смысла.

Марк направился к выходу. У самых дверей на секунду обернулся.

Гаррет снова спокойно ел похлёбку. С той же сухой неторопливостью, что и до его прихода.

Но его правая рука, лежавшая на сосновой столешнице рядом с миской, теперь покоилась ладонью вверх.

Не сжатый кулак. А открытая ладонь.

Он принял решение, — зафиксировал Марк. — Просто по солдатской привычке не станет озвучивать его до завтра. Настоящий сержант никогда не соглашается на предложение моментально.

IV

Марк вышел на посадскую улицу.

Зимний дождь был мелким, скучным и пронизывающим. Он не лил стеной, а просто висел в морозном воздухе серым киселем, просачиваясь под капюшон и быстро темня сукно плаща на плечах.

Улица, ведущая к Северным воротам замка, стремительно пустела. Глубокие колеи от крестьянских телег набрякли водой. Из кабака за спиной ещё несло жареным луком и перегаром.

Марк шёл медленно, бережно переставляя ноги по размокшей глине.

«Раньше, в первые недели после пробуждения в этом теле, я брал только то, что мне давали старшие, — размышлял он. — Или то, что удавалось забрать с помощью компромата и шантажа Освальда».