— Ну, положим, я первым делом до отцова меча дотронулся, — возразил Скьёрн. — По обычаю. Но и от сиськи не отказался!

— От сиськи ты и сейчас не откажешься! — сострил кто-то из хирдманов. — Да кто тебе даст без денег, а деньги ты сейчас продул!

Скьёрн повернулся всем туловищем, поглядел на шутника… И соорудил из пальцев неприличную конструкцию.

— Хотел бы я сказать, Ёфур, что ты сгодишься мне вместо бабы, но не скажу! — ухмыльнулся нурман. — Не сгодишься.

Шутник побагровел. Его только что вроде бы оскорбили, причём очень серьёзно, ведь сказать мужчине, что его можно поиметь, это гарантированный вызов на хольмганг. Но формально придраться не к чему. Нурманы — мастера таких шуток.

— А вот повстречайся мне девка, похожая на него, — кивок в сторону Машега, — я б ей немедля свадебный дар поднёс! И не потому что красотка, а потому что сыны с такой кровью, как у этого юного дренга, меня бы порадовали! Нет ли у тебя сестрёнки, стрелок?

— Есть, — ответил Машег. — Но вряд ли у тебя хватит золота на свадебный дар, а серебра для домашней утвари в моём роду хватает.

— У меня и серебра нынче немного, — заявил Скьёрн. — Нечего мне предложить тому, кто мог бы меня убить, но не убил. Разве что дружбу и прозвище в знак этой дружбы. Пусть зовут тебя отныне — Последняя Стрела!

Машег сначала нахмурился, потом сообразил и заулыбался:

— Беру! — объявил он. — И дружбу, и прозвище! А ещё с меня праздник!

— Когда победим! — немедленно встрял Сергей и заработал одобрительный взгляд Харальда.

— Поорали и будет! — объявил ярл. — Кто проиграл, отдавайте должное, кто выиграл — забирайте, и за дело! Фридмунд! Что наши трэли?

— Накормлены, напоены, отдыхают! — доложил кормчий трофейного хеландия. — Двое сдохли.

— Почему?

— Хилые. Надо по пути новых набрать. Десятка полтора, чтоб с запасом.

— Наберём, — кивнул Харальд. — Дальше готское селение будет. Там и наберём. Готы крепкие и по-нашему понимают.

— Строптивы больно… — усомнился кормчий.

— Ничего. На цепи не забалуют.

Тремя днями ранее. Личный кабинет стратига во дворце управителя Херсонской фемы

— Так и сказал: заставили? — Стратиг Херсонской фемы глянул на секретаря почти с восторгом. — Силой? Патрикий Николай действовал по собственному произволу, а не волей Палатина?

— Да, мой господин. Фиск говорит: у настоятеля нет в этом никаких сомнений.

— Очень хорошо! Очень! Возьми перо и записывай: 'Я, Иоанн Вога, милостью Автократора стратиг херсонский, повелеваю…

— Сам Господь отдаёт нам эту жемчужину! — провозгласил Иоанн Вога через полчаса, подписывая приказ и передавая документ державшему щипцы секретарю, чтобы тот скрепил его печатью[35] . — А теперь распорядись, чтобы комит Фока получил это уже завтра. Пусть пойдёт и возьмёт то, что по праву должно принадлежать нам!