— И учила меня?

— Я хотела, чтобы ты нашла себе хорошего мужа. Не обманывайся, Уна, этот мир, даже нынешний, в котором женщине разрешено владеть имуществом, принадлежит мужчинам.

— Неужели?

Я отправила тарелки в раковину, которая сияла чистотой. И это сияние бесило неимоверно.

— Да, моя собственная бабушка… была той, кто умел говорить с драконами. Она поднималась в горы и приносила чешую, кости и драконьи камни, которые потом продавали, покупая еду для племени. Но думаешь, кто-то ценил ее? Ее муж, когда был недоволен, брался за палку. А мог и выгнать из шатра. И выгнал. И в одну ночь она замерзла насмерть, а в горы пошла одна из девяти ее дочерей, чтобы принести чешую, кости и камни. Бобби как раз помогал эти камни продавать. Когда я поняла, сколько они стоят на самом деле, то долго смеялась… очень долго… но дело в другом. Моей матери дара не досталось. Как и мне. И поэтому я не могла надеяться, что он проснется у тебя.

Вода брызнула тугой струей, разбившись о тарелки, рассыпавшись мелкими каплями, от которых после высыхания останутся белесые разводы.

— Но я не о том. Ты злилась на меня. А я пыталась тебя научить. Я не желала тебе зла, — матушка наблюдала за мной, и взгляд ее был спокоен. — Ты тянулась за Вихо, но его путь — путь мужчины. Это мужчины могут позволить себе быть безответственными. Пусть они растрачивают жизнь на удовольствия. Пусть ищут славу и богатство. А женщинам нужен покой.

— Всем ли?

— Уже не знаю. Тогда мне казалось, что я все делаю правильно. Ты полукровка. И не слишком красива по меркам белых людей. И тебе придется постараться, доказывая, что ты достойна хорошего дома. А стало быть, важно воспитание. Хорошие манеры. Умение держать себя. Вести дом.

— Прислуживать?

— Если понадобится.

Я кивнула.

В этом вся мать, и… и теперь я не то чтобы не осуждаю ее. Скорее, начинаю понимать.

— Меня злило твое упрямство. И это нежелание слушать меня. И…

— Я сама?

— Я видела других девочек. Тихих. Скромных. Разумных.

Как Зои Фильчер.

— А я была не тихой, не скромной…

— Не разумной, — поправила матушка. Она покачала головой, глядя, как я размазываю по тарелкам пену. Сама матушка воду пускала тонкой струйкой, да и то лишь затем, чтобы смочить тарелки.

После их следовало хорошенько вымыть. Сполоснуть. Вытереть досуха. Поставить в шкаф, выставив по размеру.

— Тебе никогда не хватало гибкости. И действовала ты так, как надлежит мужчине. Эти постоянные споры с соседями. Драки… зачем ты расцарапала Зои лицо?

— А зачем она обозвала меня дрянью?

Точнее, выразилась Зои куда как интересней, оказалось, что и леди известно много разных слов. Я вспылила…