— Дорогая, что мешало обозвать ее тоже?

Может, отсутствие фантазии? Впрочем, я стряхнула тарелку и сунула ее в шкаф.

— Или не обозвать, но сделать так, чтобы некоторые… скажем так, особенности ее характера стали известны широкой публике? Ударить, конечно, проще, но в этом случае жертвой стала Зои.

Слово царапнуло.

Жертва?

Несомненно… бледная полупрозрачная кожа. Худоба. И взгляд, преисполненный ненависти, будто это я виновата в том, что с ней случилось.

— Неудачный пример, — согласилась матушка. — Но так ведь во всем, что бы ты ни делала, ты проявляла одновременно упрямство и редкостную узколобость.

— Спасибо.

— Не за что. В этом есть и моя вина. Мне бы следовало объяснить тебе, что мир… все еще принадлежит мужчинам.

— Повторяешься.

— И буду повторяться.

Я вытерла ладони о штаны. Вот к чему этот разговор? Откровения? Впрочем, теперь я точно знаю, почему матушка не дала свою кровь. Хотя, конечно, глупо. Она родила Вихо или нет, дело третье. Главное, что Вихо считал ее матерью.

— Уна… — она закусила губу и уперла пальцы в подбородок. — Тебе стоит уехать.

— С чего бы?

— Чучельник вернулся.

— И черт с ним…

— Начнется расследование…

Это я уже поняла. И маленькая семейная тайна, может статься, перестанет быть тайной. Что изменится? Да сколь я знаю, ровным счетом ничего.

— В городе… уже неспокойно. Знаешь Мередит Ингби?

— Злоязыкая старуха.

— Именно, но у нее огромное количество родственников. Есть те, кто работает в полиции. И вот там уверены, что все это время Чучельник продолжал убивать. Счет идет на сотни, если не на тысячи… хотя тут, полагаю, она несколько преувеличивает.

Сказано это было без особой уверенности.

— Она всегда преувеличивает.

Вот не понимаю, каким боком тут я. Мередит Ингби обожала сплетни, причем настолько, что не отказывала себе в удовольствии их выдумывать.

— Но пошел слух, что это из-за Эшби.

— Ника⁈

— Миссис Фильчер уверена, что именно он и есть Чучельник.

— Ник?

Ненормальная женщина. Вот она и вправду думает, что ей станет легче, если Ника посадят? Зои поправится? Или… скорее, она получит опеку и над Зои, и над состоянием Эшби.

— Конечно, это лишь домыслы, и правды в них немного. Ей сочувствуют, хотя некоторые и полагают, что она слишком уж увлеклась. И что если она и вправду так ненавидит Ника, ей следует уехать.

— Я ей тоже так сказала.

— Когда?

— Вчера… а что?

— Ничего. Держись от нее подальше, — матушка произнесла это своим особым голосом. Но мне уже не девять. И даже не одиннадцать. Я привыкла жить одна. А еще мне лень спорить, и поэтому я лишь плечами пожимаю.

— Уна… пожалуйста, — а вот это что-то новенькое. И за руку меня взяла, сжала легонько. — Я понимаю, что ты привыкла считать меня злом, но она опасна. Я чувствую. Она так давно себя убеждала, что во всех ее бедах виновен Эшби. Она ненавидит не только его, но и всех, кто с ним связан. А вы с Ником…