— Нет, почему вы попросили сменить соседа, — Лука встал словно бы рядом, но в то же время загораживая от Милдред этого пухлого человечка. Или Милдред от него? — Из-за того, что он был полукровкой?

— Что⁈ — возмущение было почти искренним. — Нет… конечно, нет… полукровкой он был… а еще — редкостным придурком, решившим, что ему можно все. Что… если он поступил, то теперь…

Он отер лицо ладонью. Махнул рукой. И как-то обреченно плюхнулся в кресло, откуда рявкнул:

— Долго я еще чай ждать буду⁈

Принесли почти сразу. И девица, проплывая мимо Милдред, одарила ее ненавидящим взглядом. Пускай…

Три ложки сахара. Или четыре?

Лучше пять. Сладкое хорошо восстанавливает силы, и вчера стоило бы прикупить шоколадный торт. Сегодня… точно. Милдред купит торт. Наберет ванну, заберется в нее и будет лежать, пока вода совсем не остынет. А потом, выбравшись, съест этот треклятый торт, закусит снотворным и даст себе отдых.

— Понимаете… я отличался некоторой… застенчивостью. Мой отец был юристом… и дед, и прадед… я с малых лет знал, что меня ждет. И это не пугало. Напротив. Отец брал меня на встречи с клиентами. Знакомил… знакомства порой решают многое. Я присутствовал на судах. В двенадцать мне позволяли составлять ходатайства. Да… отец их проверял, естественно… чуть позже и проверять перестал. По вечерам мы разбирали интересные дела, а «Вестник юриспруденции» был моим любимым журналом… и остался… да… может, конечно, я не так и известен, но вполне успешен. Сейчас. А тогда… я не сомневался, что буду лучшим на курсе, но вдруг оказалось, что есть и другие. И у них тоже родители, и деды, и прадеды. И еще другие родственники… и связи, да… а кроме связей — амбиции. И сила…

Он размешивал сахар. Медленно. Сосредоточенно. По часовой стрелке.

— И еще внешность. Харизма… я вдруг понял, что… никто не собирается мною восхищаться. Отец… он в меня верил. А мама и бабушка просто любили. Кормили… слишком уж кормили. Погодите…

Ложечка коснулась края чашки с тихим звоном. А на столе появился снимок.

— Вот, — этот снимок Хьюго протянул Луке. — Это я… в студенческую пору… как видите, я был довольно тучным.

Это еще мягко сказано. Он был толстым.

И костюм не способен был скрыть этой полноты. Подушки плеч. Несколько подбородков, башней поднимавшихся над воротничком. Круглые, слегка обвисающие щеки. И заплывшие глаза, которые почти не видны. Длинные волосы на пробор кажутся редкими и грязными.

— Стоит ли говорить, что я пришелся… не совсем ко двору… я… понимаете, я не осознавал этой проблемы! Точнее, вес никогда не был проблемой! Моя матушка… и бабушка… они хорошо готовили. Отец… он тоже всегда был крупным мужчиной. И никто бы не обозвал его толстым. В нашем городе его уважали… и меня тоже… я даже консультации давал еще до поступления, — голос его сорвался, кажется, несмотря на прошедшие годы, тема была болезненной. — Мама… она считала, что мужчины должно быть много… и внешность ничего не значит, главное — душа, а на деле…