Клинок вдруг встал на его ладонь острием.

— Оно крепло день ото дня. Я уже работал. Меня называли способным, да… мне даже доверяли делать простые операции. Они не знали, что, глядя на пациента, я испытываю почти непреодолимое желание убить его. Я удаляю аппендикс, а представляю, как было бы неплохо вырезать ему сердце.

Нож крутанулся. А я перехватила его, убрала в рукав:

— Прекрати.

— Тебе скажут, что я сошел с ума. И будут отчасти правы. Это… договор. Я держался. А потом приехал домой. И кошмары отступили. А еще я понял, что если уеду, то рано или поздно поддамся искушению.

Об этом мне тоже придется молчать. И Ник знает. Он… испытывает меня? Или дразнит?

Или просто делится, как делился когда-то конспектом по латыни. К чему мне мертвый язык? Пользы от него, как от тех интегралов из углубленного курса математики. Их я решала для себя, испытывая почти неописуемое счастье от осознания, что я способна и на такое.

Не дура. Не…

— Здесь я встретил Зои и влюбился. Наверное, мне тоже тяжело давалось одиночество. И просто нужно было любить. Поверить, что любовь вообще существует. И я написал одному моему преподавателю. Он известный человек со множеством знакомых. Я попросил о консультации. Он не отказал. Мы с Зои отправились вместе. И меня заверили, что нет никакого проклятия. Они не живут столько. Что если что-то и было, то рассосалось. Что не о чем беспокоиться. Моя мать больна, но это случается безотносительно проклятия. И да, это может передаться, а может и нет. И это не значит, что Зои что-то грозит.

Ошибся.

Наверняка все ошибаются, даже профессора и академики, за плечами которых множество дней, проведенных среди книг. Они могут искренне думать, что знают все, а на деле… ошибаются все.

— Когда произошло несчастье, я отписал ему. И знаешь, что мне ответили? Что имела место медицинская патология.

Да, ошибаются все. Но не у всех хватает сил признать свою ошибку.

— Так и получилось… я был занят с Зои. Я люблю ее… до сих пор люблю.

А говорит, будто сам себя пытается убедить.

— И чувство вины никуда не делось. Тогда я проклинал себя за то, что бросил ее одну. Мне казалось, что все под контролем. Я ведь нанял сиделок и няньку тоже. И миссис Фильчер была рядом с дочерью. И Зои чувствовала себя отлично. Была немного растерянной, но и только… А потом пропал Вихо, и все пошло…

Он махнул рукой.

— И когда ты встретилась с тем парнем, я понадеялся, что хотя бы у кого-то все сладится…

Да, я понимаю. Я сама надеялась. Одиночество — поганая штука.

— Я занялся Зои, я надеялся, что мы хоть как-то… что есть еще шансы…