Милдред обошла его.

Дом стоило бы обыскать. И его обыщут. Позже, когда Лука получит нужные бумаги. И наверняка что-то найдется, но сколько будет веры этой находке?

Впрочем, что-то подсказывало, что фарфор и серебро родом отсюда.

— Добрый день, — эта женщина тоже была частью дома. Во всяком случае, воспринималась она именно так. Строгий темный наряд. Волосы зачесаны гладко. Из украшений — нить жемчуга на шее. Жемчуг гладок, а шея покрыта узором морщин. — Не могу выразить, насколько я рада вашему появлению.

В руке она держала платок, который прикладывала к глазам.

— Я… пойду посмотрю, как парень, — сказала Милдред шепотом. И Лука кивнул. С женщиной он справится сам.

Его оценили.

Лука привык, что его постоянно оценивают и чаще всего признают примитивным, туповатым, но полезным в тонком деле игры на людях.

И эта женщина не стала исключением.

Взгляд ее скользнул, зацепился, отмечая и бритую его голову, и уродливые ломаные уши, и общую несуразность фигуры. Она едва заметно поморщилась, но затем вспомнила, что и уродам иногда нужно улыбаться. Вот так, слегка снисходительно, но в целом выражая дружелюбие.

— Вы должны меня выслушать, — она обошла сидящего мага, который, кажется, придремал, если вообще не отключился. Луку подмывало подойти и пнуть его, исключительно проверки ради, но он сдержался. А вот руку дамочке протянул.

Красный лак. Не слишком вяжется с траурным костюмом, как и чересчур яркая помада.

— Я так давно искала кого-то, кто выслушает меня, — она сжала в кулачке платок. — Вы… проводите меня в гостиную?

— Провожу.

— Ваши коллеги пусть займутся домом. Знаете, я все записала.

— Что записали?

— Все, — она приподняла записную книжку. — В золотой гостиной у него коллекция нефрита стоит, статуэтки в количестве двухсот сорока трех.

— Это еще не преступление.

— А в каталоге коллекции говорится о двухсот тридцати восьми. Последние пять были приобретены не так и давно. И когда, спрашивается? Он говорит, что думает только о моей несчастной дочери, тогда как сам скупает нефрит.

Ее рука дернулась, скрючились пальцы, точно дамочка собиралась впиться в руку Луки.

— Еще он приобрел картины. Семь. В пополнение родовой коллекции. Серебро… у меня есть список всего. Проверьте. Наверняка многие вещи окажутся украденными.

— Почему?

— Потому что такова натура Эшби. Они всегда получают то, что хотят.

И злость исказила черты ее лица. Рот приоткрылся, вытянулся подбородок, а на шее проступили нити артерий.

— Мы разберемся, — пообещал Лука.

Дом все равно осматривать. Можно и картины глянуть, так, на всякий случай, хотя, конечно, вряд ли хозяин настолько дурак, чтобы с чистым криминалом связываться. Верней, не столько связываться, сколько хранить незаконные приобретения открыто.