- Да это же "Калевала"! Карело-финский эпос.

А вот записи, которые шли дальше, повергли Пашу в неистовый восторг.

- Смотри, какие-то люди появляются. Да не какие-то, а знакомые!

И точно, на трех страницах были записи и рисунки, оставленные сыновьями купца Внукова.

«Вот тебе мой привет,

А будет ли ответ? Агантий Внуков»

Внизу был нарисован медведь с букетом огромных подсолнухов.

«Ты мне сказала написать, а что писать – хотел бы знать. Силантий Внуков»

«Дорогая Софья!

Рифмуется с «кофе»

Его мы не продаем,

Но чаю всегда найдем.

Софья наша хороша,

Глаза, волосы душа.

Но невеста, заноза,

Требует написать под угрозой:

Нет девицы краше,

Чем моя Даша. Александр Внуков»

Поэтический талант братьев Внуковых довел нас до истерики, а стихотворение Александра было похоже одновременно и на крик души, и на рекламу. Вот что значит – купеческий сын.

Далее шла таинственная запись в виде начерченных нот. Я в нотной грамоте смыслила мало, Паша, очевидно, тоже. Правда, автор записи оставил нам многозначительную подсказку в виде названия произведения.

«Polonez»

Запись внизу разъясняла:

«Я люблю Вас, дорогой друг Софья, так же, как эту мелодию. Вы своим участием вернули мне чувство дома. И вот уже кажется, что я смогу перенести эти бесконечные снега и даже люблю эту землю. Маргарита Мацевич»

- Ничего себе! – присвистнул Паша, - у нее была подруга ссыльная. Смотри: имя Маргарита и фамилия характерная. Ну и по смыслу несложно догадаться.

- А участие она какое имеет в виду? – спросила я.

- Ну, отец Софьи – земский исправник, он занимался здесь вопросами ссыльных в том числе. Может быть, Софья сдружилась с этой девушкой и, благодаря этому, ей облегчили условия ссылки. Подожди… Мацевич. Что-то смутно знакомое, но я не могу понять, что. Впрочем, потом.

Он перевернул лист.

«Ввек не забуду нашего знакомства. Прошло не так много времени, но теперь уж Вас не напугать бистуриями и камфорой!»

«Моя имя означает «восточный», а Ваше «мудрость». Давайте начнем вместе писать книги»

«Вы оживляете этот город, редкий цветок среди других цветов. Доктор Анатолий Розанов»

- Розанов, - я вцепилась в Пашин рукав, - это тот доктор с фотографии, который Ире понравился!

- Господи… - выдохнул Паша, - так они были друзьями…

- Листай дальше, давай-давай, потом проанализируем, - поторапливала его я. Мне не терпелось знать, что же там будет дальше. А дальше всё было очень красиво.

«… Сто раз целуй меня, и тысячу, и снова

Еще до тысячи, опять до ста другого,

До новой тысячи, до новых сот опять.

Когда же много их придется насчитать,

Смешаем счет тогда, чтоб мы его не знали,