После супа с раскольничьей лапшой я уже готова была уснуть, дабы избежать разговора с и без того уставшим от своих дел и забот отцом, но стоило только уйти Варваре, как пришла Татьяна. Сквозь подступающий сон я не слишком-то их отличала – так они были похожи своими вьющимися рыжими волосами и веснушками, но у Татьяны голос был чуть погрубее, и ясно было, что это она. Девица принесла мне рюмку малинового вина с какими-то сладко пахнущими травами. Я была готова выпить что угодно, лишь бы этот странный день наконец-то завершился отдыхом, но вино оказало на меня странное воздействие – мое тело погрузилось в теплые волны наступающего сна, а вот разум никак не засыпал. Вернее, это теперь мне так кажется, но я помню, что на меня наплывали странные видения. Вот я снова иду по лесу. Из-за высоченных деревьев выглядывают два зеленых глаза. Кошачьих ли? Они становятся больше, все растут и растут, и в конце концов заполняют собой всё пространство. Вот я поворачиваюсь и хочу убежать, но с другой стороны вижу уже знакомый силуэт. Ян Казимир идет мне навстречу, и на его красивом лице тоже зеленые глаза. Он приближается, и глаза почему-то вспыхивают красным огнем, а вдали начинает завывать ветер. Или это воют волки, далеко-далеко, в сотне верст выше по карте, в темной заснеженной тайге?

***

Утром я застала отца уже собранным – позавтракав, не дождавшись меня, он направлялся в свою неизменную контору.

- Вчера пришло письмо – приказывают посчитать и составить списки всех ссыльных, которые ведут праздную жизнь – ровно ничего не делают, чаще это, правда, случается по деревням. Это городские жандармы говорят – и я готов поклясться, что многое из сказанного так и есть. Всего ссыльных только в нашем городе более двух сотен душ, а в округе – более четырех сотен. Много из них, справедливости ради, ведут себя тихо и вполне умеренно. По большей части, это те, кто сослан административным, а не судебных порядком на жительство и поселение и те, кто не лишен всех прав состояния или не лишен их вовсе… Ну, что ж… Стало быть, будем препоручать особо зарвавшихся крестьянам-старожилам – пусть перевоспитывают.

- И много таких нынче? – я очень хотела внести дополнения в еще не начавший составляться список отца. Первой фамилией там должна быть «Маховский». Уж его стоит на воспитание не то что крестьянам-старожилам – черту лысому передать!

- Ну, не то чтобы… - растерянно ответил отец. Выглядел он так, будто что-то забыл. Как выяснилось, и вправду было так.

- Ох, вспомнил. Слушай, Софьюшка, сделай-ка доброе дело. У моего артефакта – ведьминской кости – ни с того ни с сего подставка деревянная треснула, под которой эта кость лежит под стеклом. Так и все бы ничего, а ты ведь знаешь, узор на ней был красивый выжжен. Может, если Федот свозит тебя к стеклодуву, там найдется кто-нибудь, у кого кочережка есть для выжигания?