«Анатолий Степанович Розанов (1844-1920 гг.) – врач, работал в Пореченске в 1864-1866 гг. Путешественник, специалист по истории и географии Степного и Туркестанского генерал-губернаторств. В 1918 – 1920 гг. возглавлял городской военный госпиталь, поддерживал белое правительство»

- Такой молодой! – воскликнула Ира, - и вид у него такой благообразный. Мне он понравился, - констатировала она.

- Как-то мало я знаю о нем, - с досадой отметил Паша, - только то, что написано здесь. – Надо будет поискать что-нибудь, когда доберусь до архива здесь или в городе.

После мы стали бродить по палаткам с едой и результатами творческих усилий местных жителей, периодически наталкиваясь на преподавателей истфака, и этнографов и археологов, с которыми обедали. Из наших в толпе ближе к импровизированной сцене мелькал Хвостов и, кажется, я видела Копанова в его прекрасном сочетании «полоска-клетка». Марина Викторовна, вынырнувшая из толпы, скептически оглядела Пашин хвост и унеслась дальше, должно быть, искать Куликова. Тут же следил за порядком уже знакомый нам участковый Соболев. По выражению его лица казалось, что он ищет в толпе подозрительных людей – оно и понятно, потому что девочку до сих пор не нашли.

Паша купил нам всем сахарную вату, после которой пришлось мыть руки под так кстати начавшим капать дождем. Впрочем, он быстро прекратился, и прогулка стала вполне себе сносной, если не считать, что я и Паша почти не разговаривали. Мы послушали местных ансамбль балалаечников и ложкарей, решились сделать фотографию в настоящих костюмах сибирских казаков – Ира и я влезли в платья казачек, а парни – в военную форму конца XIX века.

Всё это мы проделали, решив пропустить раздачу грамот и благодарственных писем, но всё же победителей некоторых номинаций узрели воочию.

Например, увидели «самую старую пару поселка» - ей оказались маленькие и седенькие бабушка и дедушка, которые вскарабкались на сцену, очень трогательно держась друг за друга. Ведущая – разбитная женщина средних лет с укладкой «гофре» в длинном ярко-синем платье – провозгласила, что супругам уже по девяносто лет, а поженились они в восемнадцать. Им вручили грамоту, букет белых роз и сфотографировали. Всё это выглядело довольно мило.

- Как можно не надоесть друг другу за семьдесят с лишним лет! - удивленно прошептала Ира.

- С хорошим человеком можно и сто прожить, – улыбнулся Паша.

Объявили номинацию, точного названия которой я не запомнила, но ясно различила, что там было слово «меценат». Это заинтересовало нас, мы стали вглядываться в сцену, и вскоре увидели, как на нее поднимается высокий и довольно симпатичный молодой мужчина со светло-русыми волосами в черном пиджаке и темно-серой водолазке. По виду ему было лет тридцать пять. Я заметила, что Ира заинтересованно зашевелилась.