Праздник проводили на площади рядом с местным ДК, так, что было видно и школу, и музей, и дом Кологривовых. Вокруг было расставлено множество палаток и прилавков, кто-то потрудился и распечатал огромные фотографии Поречья в XIX веке, и можно было проследить, как выглядел поселок в свою бытность окружным городом. На стендах были карты и история тракта, тут же стояли тантамарески, засунув головы в которые можно было предстать на фото нарисованным казаком или купеческой дочкой, что незамедлительно побежали проделывать Ира с Димой, попросив Пашу сфотографировать их на его «Полароид». Были на стендах и фотокарточки известных личностей, живших в Поречье или посещавших его, под ними в нескольких строках были расписаны биографии. Мы решили пройтись вдоль этого стенда.

- О, Радищев тут проезжал! – воскликнул Дима, - «Бунтовщик, хуже Пугачева», - процитировал он Екатерину II.

- Ну да, и декабристов тут нелегкая пронесла, - Паша указал на следующий стенд. – А вот сам Кологривов, кстати.

Отец Софьи предстал перед нами стройным и слегка убеленным сединой мужчиной, которому было на вид больше пятидесяти. Пару его фотокарточек мы уже видели в музее, но здесь портрет был другой. Умный и настороженный взгляд, казалось, даже сквозь века просвечивал насквозь. Мне вдруг подумалось, что это был очень интересный человек, не лишенный некоего ребячества даже в почтенном возрасте.

- Софьи нет по понятным причинам, - Паша пожал плечами, и мы пошли к следующей фотографии. На ней были запечатлены члены явно купеческой семьи: высокий бородатый отец в богатой шубе, дородная, но не без изящества мать в хорошо скроенном платье и три сына, все, как на подбор очень высокие и светловолосые. У старшего была борода, как у отца.

- О, это Внуковы, чаеторговцы, - Паша устремился к фотографии, будто узрел старых знакомых, - вот этот, младший сын Леонтия Внукова – Александр. Именно благодаря ему их дело хорошо пошло в гору. И дальше бы шло, если бы не революция. Он в Гражданскую уехал в Китай. Старший брат остался здесь и работал на переправе. А куда делся средний – не знаю. Вроде как, сослали и расстреляли за что-то. Грустно это. Столько труда вложили в дело, и тут…

- Да уж… - высказался за всех Дима. Сложно было придумать еще какую-то реакцию на такую нелегкую историю.

Мы пошли к следующей фотографии

– А это кто? – спросил он сам себя и, прочитав имя, тут же закивал, - А, помню его. Но мало о нем знаю.

На нас смотрело совершенно очаровательное в своей юности лицо молодого мужчины в черном сюртуке. Единственное, что придавало возраста его лицу, – это похожие на гусарские усы. У него были аккуратно причесанные темные волосы и очень живые и блестящие темные глаза. Подпись под фото гласила: