Дома хотелось просто спрятаться под одеяло и выключить телефон. Закинула стирку. Светлое, бежевое, кремовое… и одна проклятая красная футболка, которую я забыла отложить. Результат: вся одежда теперь цвета жвачки «Бабл-гам». Барби обзавидовалась бы. Заказала продукты, чтобы приготовить хоть что-то съедобное на обед и ужин. Курьер, кажется, перепутал подъезды. Звонки, разборки, ожидание. В итоге привезли всё уже поздно, когда желудок уже скрутило от пустоты. Обед — творожный сырок и кофе. На ужин будет сёмга с овощами. Сидела на барном стуле, задрав ногу и приложив к ней лёд. Смотрела в окно, и внутри всё ныло. Не от голода. От него. От его вчерашних слов, от того, как глупо бьётся сердце, стоит только увидеть его.
Набрала Андрюху, чтобы уточнить, что там с моим красавчиком всё-таки случилось. Он ответил с третьего гудка.
— Не переживай, твой рыцарь уже всё исправляет, — бодро отрапортовал он.
— Какой ещё рыцарь? — я потёрла виски, чувствуя, как подступает знакомая тяжесть в груди.
— А ты как думаешь?
— Если ты про Вадима, то он на рыцаря не тянет. Скорее на дракона. В начале был сказочным, потом как подменили.
— Вот вы оба… тупоголовые, — вздохнул он в трубку. — Неужели нельзя просто сесть и поговорить, как взрослые? Чего вы друг друга мучаете?
— Кто кого мучает, Андрей? — голос дрогнул, пришлось сглотнуть комок. — Он мне вчера такого наговорил, на голову не натянешь…
— Ну прям уж. Матвей-то к тебе реально неровно дышит. Тут он не придумывал.
— Но не я же. Я ему не отвечаю.
— Ага. И зачем ты тогда с ним в первый раз уехала? Покатушки, кофе, разговоры? Это свидание или я что-то путаю?
— Вы совсем охренели? — вырвалось у меня, и я тут же пожалела. — Я не могу с ним просто общаться, что ли? Он, может, единственный друг у меня. Больше никого не осталось. Никого. Понимаешь?
Тишина. Потом тише:
— Ну приходи к нам. Мы же есть.
— Приходила уже, спасибо. Мне не нравится чувствовать себя невидимкой. Ходит, делает вид, что меня нет, или запирается в кабинете. А я как призрак.
— Ко мне приходи. Я тебе всегда рад.
— Ага, а Вадим и нам с тобой ещё роман припишет…
— Эх, глупая. Он так-то ревнует. А ревнует — значит что…
— Андрюх, — сказала я, закрывая глаза. — Вот веришь или нет, но иногда ты меня бесишь. Можно нормально договаривать мысли?
— Можно. Но тогда скучно. Хотя я уже устал смотреть, как этот придурок упёртый мучается.
— Он меня обидел вчера. Сильно. Поэтому не приду. Да и не могу я.
— Почему?
— Травма. Гантель на ногу упала. Палец распух, ни в одни подкрадули не влезаю. Домашний режим на пару дней. Пока нога не стухнет.