Я подавился колой.
Вдоль предплечий, на сгибах локтей, на запястьях — россыпь синяков. Свежие фиолетовые и уже сходящие жёлтые. Пальцы худые и длинные. Ногти подстрижены коротко, аккуратно.
Я отложил бургер. Аппетит пропал.
Виталик заметил мой взгляд. Дёрнул рукав, пытаясь спрятать руки под столом. Мнётся, нервничает.
— Ничего, это пройдёт, — я кивнул на синяки, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без жалости. Жалость он воспримет как слабость. — Откормим тебя, будешь нормальным парнем.
Он молча кивнул, глядя в тарелку.
— С голосом, кстати, чего? — решил я сменить тему, разрядить обстановку. — Уже двадцать, а он не ломается. Высокий такой. Курить не пробовал?
Виталик поднял глаза.
— Нет. Нет, курить я не буду. Пусть такой остаётся...
— Дело твоё, — я пожал плечами. — Завтра на пробежку со мной пойдёшь? В шесть утра. Я тебя к турникам приучу, подтянем физуху. А то руки как спички.
— Пойду, — он выпрямил спину. В глазах мелькнул огонёк.
— Тогда налетай, силы понадобятся.
За ужином, под стук вилок и шуршание бумаги от картошки, Виталик разговорился. Голос его стал увереннее. Рассказал, что отучился уже три года на управленца. В этом году взял академический отпуск из-за смерти отца.
— Мать умерла, когда я был маленьким, — говорил он, не поднимая глаз от еды. — Воспитывал отец. Пару лет назад он женился. Но с мачехой у нас не задалось. Мы просто игнорировали друг друга.
Я слушал, запивая колой. История банальная, но от этого не менее мерзкая.
То, что опекун и мачеха — любовники, Виталик узнал случайно. Подслушал их разговор. Уже после смерти отца. Я прокручивал в голове его слова.
— Байк — это просто мечта, — вдруг сказал он, словно извиняясь за свою страсть. — Отец не разрешал. Изучал сам. Всё в интернете. Форумы, видео, статьи.
— Смышлёный парень, — отметил я вслух. Самоучка, да ещё и в такой теме — это уважительно.
После ужина он не стал ждать указания. Встал, собрал тарелки.
— Я помою, — сказал он.
Я хотел возразить, но посмотрел на его спину. Ему нужно было дело. Нужно было чувствовать себя полезным.
— Ладно. Только не разбей ничего, посуда дорогая, — буркнул я и ушёл доставать ему постельные принадлежности.
Когда он вернулся, я выдал чистую подушку, тёплое одеяло, комплект постельного белья и махровое полотенце.
— В ванной можешь пользоваться тем, что найдёшь, — сказал я, стоя в дверях его комнаты. — Новая зубная щётка есть в шкафу, под раковиной.
— Спасибо, — он прижал к груди стопку белья. — Я отблагодарю, обязательно.
— Работай, — я кивнул. — Это лучшая благодарность.
— Спокойной ночи, Вадим.