С лестницы донёсся тяжёлый топот. Несколько пар ног. Быстро. Профессионально.
Сердце колотилось где-то в горле. Боже, почему так быстро?
Вадим обнял меня, одной рукой прижал к груди, другой закрыл мне затылок, пряча лицо у себя на плече.
— Всё будет хорошо, Вит. Верь мне. — Его шёпот обжёг ухо. — Я не отдам им тебя.
Дверь распахнулась. В квартиру ввалились четверо мужчин в тёмной форме. Без опознавательных знаков, но вид у них был такой, что Филоненко довольно выпрямился.
— Девку заберите у него. Аккуратно только, она буйная.
Но люди в форме не двинулись ко мне. Они замерли. Один из них, высокий, с холодными глазами, посмотрел на Филоненко и медленно покачал головой.
— Девку, я сказал, заберите! — взвизгнул опекун, теряя контроль. — Или вам приказ от Петрова не ясен?
В этот момент из моей комнаты, дверь которой я точно закрывала, вышли ещё двое. В штатском. В руках у одного был планшет, у другого — какой-то кейс.
— Ну что же вы так нервничаете, Григорий Борисович? — произнёс высокий мужчина. Голос был ровным, без эмоций. — Эти ребята вам не подчиняются. Они по вашу душу.
Он шагнул к Филоненко и ловко вырвал у него телефон.
— А с Петровым на очной ставке побеседуете. Уводите, — скомандовал он своим.
Опекун заорал. Он начал сопротивляться, толкаться, но его скрутили профессионально, за две секунды. Заломили руки за спину, защёлкнули наручники.
— Оборудование соберите и на выход, — кивнул «высокий» тем, кто вышел из моей комнаты.
Только сейчас я заметила изменения в квартире: новая картина на стене, а на книжной полке стоит новая книга. Там оборудование? Камеры, прослушка?
— Вадим, Виталина, вы там как? — мужчина посмотрел на нас. Его взгляд был уставшим, но добрым.
Я не могла разжать пальцы. Вцепилась в куртку Вадима так, что костяшки побелели.
— Что теперь будет? — спросил Вадим, не отпуская меня.
— Сядут все, кто причастен. Никто не отмажет. Так что можете не переживать, — мужчина достал блокнот, что-то отметил.
— А Лёха? С ним что? — напрягся Вадим. — Его ведь тоже под удар подвели?
— Лёха, зараза, не хочет в Москву, — усмехнулся оперативник. — Мы его уже несколько месяцев пытаемся перетащить в управление, но у него тут незакрытый гештальт. Не соглашается, пока дело не доведёт до конца.
— Его не уволят? — тихо спросила я. Голос дрожал.
— Нет, конечно. За что его увольнять? Он такое громкое дело раскрыть помог. Коррупционная схема, попытка захвата наследства через психиатрию… Нет. Может, звёзд подкинут. И работы.
Пока мы разговаривали, люди в штатском выносили из моей комнаты чемоданы, снимали со стен датчики. Квартира снова становилась просто квартирой, а не операционным штабом.