И в этот момент из портала появляется второй. Темноволосый, в помятой мантии с подпалинами и зажатой в руке стеклянной колбой.
Да не просто появляется, а реально вываливается. Летит, нелепо размахивая руками, словно споткнулся обо что-то ещё на той стороне.
Он падает на колени, склянка вылетает из рук, переворачиваясь в воздухе, из горлышка вылетает светящаяся фиолетовая жижа и застывает в воздухе мерцающими искорками.
И тут время включается на полную.
Кружка долетает до пола и взрывается осколками. Вино заливает линолеум. Склянка с хрустом врезается в угол плиты и разлетается вдребезги.
Фиолетовое зелье вспыхивает искрами, прожигает в полу аккуратную дыру, а темноволосый врезается плечом в мой кухонный стол и с грохотом его опрокидывает.
Блондин так и стоит с протянутой рукой. Его пальцы замерли в миллиметре от моего плеча, а я в молчаливой истерике смотрю на их уши. Эльфийские уши!
Вжав голову в плечи, хватаюсь ладонями за щёки, силясь не заорать.
Кажется, где-то у меня был абсорбент. Нужно срочно выпить, пока кукушечка окончательно не улетела, а глюки не стали необратимыми.
Дёргаюсь, надеясь прорваться к шкафу с медаптечкой, но в этот момент темноволосый поднимает голову, оглядывает разгромленную кухню, дыру в полу, блондина с застывшей рукой и приподнятыми в удивлении бровями, меня в пижаме с котятами, а потом открывает рот и говорит:
— Эллариэн, прости, я не хотел помешать обряду. Я сейчас всё починю.
Говорящие глюки?
В довершение, словно мне до этого было мало, темноволосый достаёт из кармана какой-то мешочек, суёт туда пальцы и вытаскивает… мерцающий порошок, посыпает им дыру в полу, и она на моих глазах начинает зарастать.
Всё. Это последняя стадия шизы.
Кажется, поздно пить боржоми — пора вызывать реанимацию. Или психушку.
Глава 2
В которой я узнаю,
что логику вселенной
под силу понять только эльфам
* * *
Дыра в полу зарастает.
Смотрю на это, не моргая.
Вот только что она была. Настоящая, с оплавленными краями, в которую я видела квартиру соседей снизу. А теперь там снова линолеум. Даже узор совпадает. Ромашки. Ненавижу эти ромашки, но сейчас готова расцеловать каждую.
Потому что если ромашки на месте, может, и крыша у меня на месте?
Темноволосый поднимается с колен, отряхивает мантию и смотрит на меня. Взгляд у него странный — как у человека, который случайно нажал не ту кнопку и теперь ждёт, взорвётся всё к чертям или пронесёт.
Открываю рот. Закрываю. Снова открываю.
— Вы…
Голос садится. Прочищаю горло и начинаю заново:
— Вы кто такие? Что это за фигня? Откуда вы взялись? И почему у вас такие странные уши?