Он косит глазами куда-то в бок, видимо, указывая на стену рядом с дверью.
— Можно, — киваю. — Я сама попрошу его. Но только сначала ты должен мне помочь.
— Для тебя, хозяйка, всё что угодно, — Гарольд подбирается, вновь становясь серьёзным. — Что тебе нужно?
Облизываю пересохшие губы и произношу то, ради чего проделала этот путь:
— Мне нужно знать, что скрывают от меня Эллариэн, Кайрэн и Совет. И что на самом деле происходит в этом мире.
Глава 21
В которой ответов
становится больше,
но от этого не легче
* * *
— Мне нужно знать, что скрывают от меня Эллариэн, Кайрэн и Совет, — произношу, глядя прямо в нарисованные глаза. — И что на самом деле происходит в этом мире.
Гарольд задумывается, озабоченно морща лоб. Я буквально вижу, как происходит работа его магически-интеллектуальной мысли.
— Ты спрашиваешь слишком абстрактно, хозяйка, — говорит он наконец. — Я не могу тебе ответить одной фразой. Но ты всё равно обратилась по адресу. В меня заложены знания сотен тысяч книг, древних рукописей и магических трактатов. Искусственный интеллект высшего порядка не бросается словами, он выдаёт проверенную информацию. Просто укажи, с чего начнём.
Опускаюсь на ступеньку винтовой лестницы. Ноги почему-то подрагивают, сердце колотится, но голова на удивление ясная.
Собираюсь с мыслями, выстраивая по порядку все нестыковки, которые заметила за эти дни. Получается достаточно длинный список.
Другой вопрос, достаточно ли у меня времени? И когда меня хватятся?
Ладно, начнём с самого очевидного и, на мой взгляд, важного. А дальше посмотрим.
— Почему Эллариэн так отчаянно пытается стать первым мужем? Неужели ему настолько принципиально жениться именно на мне? Он же не в безвыходном положении, вокруг полно других женщин. Может найти себе любую, стать вторым или третьим мужем в уже существующей семье. Почему он так вцепился в меня? — выдаю пулемётом.
Гарольд издаёт звук, похожий на смешок.
— О, хозяйка. Ты рассуждаешь как человек, который ничего не знает об эльфийской семье.
— Ну естественно. Меня на этот счёт никто просвещать не собирается. Поэтому я и пришла к тебе. Так почему я?
Брови Гарольда сходятся на переносице.
— Дело не в тебе. Вернее, не только в тебе.
— А в чём?
— В Совете.
Поджимаю губы и хмурюсь.
При чём здесь Совет? Им-то какая разница? Или они пропагандируют какой-то особенный институт брака?
— Объясни, — складываю руки на груди и готовлюсь слушать.
— Он заботится о своём первенце, — снисходит до пояснения Гарольд, а потом, видя моё недоумение, добавляет: — Только первый ребёнок, рождённый от первого мужа, может войти в Совет, когда вырастет. Остальные дети женщины, и здесь уже неважно, рождены они от него или от следующих мужей, выбирают себе обычные профессии. Они становятся учёными, педагогами, аграриями, торговцами, ремесленниками, садовниками. Да хоть слугами. Кем угодно, но не членами Совета.