Фыркаю от смеха.

Элли.

Благодаря моему длинному языку Гарольд теперь неизменно именует Эллариэна именно так. Тот, когда впервые услышал это прозвище из его уст, подавился чаем и потом неделю ходил с каменным лицом. Но постепенно привык. Как и ко многому другому.

— Конечно, помню. А что?

— Я тут подумал… — тянет Гарольд, и его нарисованное лицо принимает заговорщическое выражение. — Может, нам подарить ему расширенный проекционный контур? Ну, чтобы я мог помогать ему дома. А что, по-моему, отличный подарок. Пусть привыкает к прекрасному! Представляешь, он заходит домой, а я его радостно приветствую: «Добрый вечер, Элли! Как прошёл день? У Кайрэна сегодня на ужин запечённый фазан, фаршированный лесными орехами и сушёной вишней, под соусом из столетнего золотого вина. А после ужина его ждёт общение с тремя прекрасными детьми и тихий интимный вечер с красавицей-женой. А чем можешь похвастаться ты?»

Хохочу, представив лицо Эллариэна в этот момент.

— Гарольд, он же тебя демонтирует через день.

— Не демонтирует! — возмущается он. — Я полезный! Я могу напоминать о заседаниях Совета, заказывать цветы для Селины и проверять, насколько его мантия гармонирует с его цветом глаз. Я буду самым лучшим подарком в его жизни!

— Ты будешь самой большой катастрофой в его жизни, — поправляю я. — А Эллариэн и так очень долго ждал своё счастье, пусть наконец им насладится.

— Я не собираюсь ему мешать наслаждаться, просто хотел помочь. Этот влюблённый недожених последнее время так цветёт и пахнет, что не замечает ничего и никого вокруг.

— Это какой недожених ничего не замечает? — раздаётся от двери.

Оборачиваюсь и вижу входящего в гостиную Кайрэна.

Взлохмаченный, снова с подпалиной на рукаве, но абсолютно счастливый и немножко ошалевший от собственных открытий.

— Кто-то ещё посватался к Эмилии, а я не в курсе? — он подходит ко мне, садится рядом и чмокает макушку.

Хмурится, заранее ревнуя нашу девочку. Бедная Эмилия. С тех пор, как она вошла в возраст невест, её папа превратился в патологического ревнивца.

— Никто к ней не сватался, — целую мужа в щёку, трусь о его плечо щекой. От него пахнет хвоей и магическими реактивами. Как и всегда. — Хватит с нас уже двадцати существующих ухажёров.

— Двадцати двух, — услужливо поправляет Гарольд, а брови Кайрэна сходятся на переносице.

Ох, кинусь я сейчас кое в кого тапком. Чтобы поменьше болтал.

— Двадцати, — говорю с нажимом, сверкая в Гарольда многозначительным взглядом. — Не слушай эту дверь.

— Я не дверь! — возмущается болтливый интеллект. — Я…

— Да-да, искусственный интеллект высшего порядка, — перебиваю. — Мы помним. Гарольд, будь добр, позови детей ужинать. А мне нужно кое-что сказать мужу.