Я опустила голову обратно на подушку и закатила глаза.
– Их забрала Шарлотта. – Не позволила одна из девиц развернуться скандалу.
– Зачем? Разве у них нет копии? Это же одна из самых известных легенд.
– И самая таинственная. И самая перечитываемая. И самая–самая. – Пробубнила кандидатка, разматывая платок, скрывающий черноту смолянистых волос. Простые черты лица тут же обрели привлекательную экзотичность. – Мой дядя занимается снабжением. Говорит, что те два тома выходят из строя чаще остальных.
– Но Шарлотте они зачем? – продолжала недоумевать Лисьи Глазки. – Разве она не влюблена в… – девушка резко оборвала себя, скосив на меня злобный взгляд. Ее же подруга внимательностью не обладала и беззаботно продолжила:
– Она сама не своя после того, как дегкон отринул Лотти. Что странно, она всегда подавляла сестру. Некоторые поговаривают, что на самом деле…
– Хватит сплетничать о наших соседях, – одернула ее вспыльчивая кандидатка. – Она принадлежит достойному роду и этого достаточно. Ее дело, что она там творит. Я вот ненароком, подумала, что может кто из пшиков решил утащить наши сокровенные знания, да позабыла, что они безграмотные. Хорошо, что ты мне вовремя напомнила, было бы так неловко, – усмехнулась она. – Хотя, конечно, не настолько, как вовсе не уметь читать.
Лисьи Глазки прижала ладонь ко рту и в показном ужасе расширила глаза. Ее подруги весело рассмеялись. Я же прикрыла глаза, силясь поскорее заснуть, пока праздничное настроение от небольшой победы над Фейврисом не улетучилось от мимолетных едких шпилек ядовитых девиц.
Жар разбудил меня за несколько часов до рассвета.
Я долго не хотела выбираться из сна, но, когда стали мелькать образы пылающего огня, пришлось просыпаться. Конечно же пожар яркими языками пламени не пожирал шатер. Две кандидатки мирно досматривали свои светские и высокоморальные сны. Две отсутствовали и, вероятно, наслаждались духовным и интеллектуальным общением с заинтересованными лицами. А вот я, под не самым толстым одеялом медленно превращалась в печеную картошечку.
Стянув новообретенный голубой плащ с пуфика, выданный вместо потерянного черного, я втиснула босые ноги в башмаки. Невообразимый холод тут же облизнул открывшиеся щиколотки.
Черт.
Стараясь унять стук зубов и скрыть дрожь, побрела к выходу. Последний раз я температурила на далекой Земле. И то, года за два до изъятия. Конечно же, если не учитывать те изменения в организме, что происходили от присутствия горячих и настойчивых мужиков, желающих поразить своими огромными познаниями в магии и способами ее использования против меня.