Совсем не тревожный звоночек.
Вот ни капельки.
Атрос, он же еще и хотел, чтобы я об этом знала.
– Это пугает тебя? – Внезапно спросил Тинхе. Подушечки пальцев замерли на венке, через которую прорывался пульс.
– Это вызывает непонимание, – хрипло отозвалась, оставаясь неподвижной. – Зачем ты проверяешь меня, устраиваешь игры разума, запугиваешь? Отталкиваешь, когда я тянусь к тебе. Пойми, для меня все это непросто. Я…
Договорить не получилось.
Жуткая боль скрутила внутренности. Перед глазами все поплыло. Звуки сменились белым шумом, через который с трудом прорвалось чье-то напуганное «Дробь?!».
- 3 -
Сначала я почувствовала тепло и тихие размеренные толчки. Потом услышала стук. Мерное биение сердца. Следом поняла, что оно принадлежит не мне. И только тогда сообразила, что полулежу полусижу на другом человеке. Не совсем человеке. Вообще не человеке.
Я неловко заерзала, не совсем уверенная, хочу ли устроиться удобней или отползти куда подальше.
– Ты в безопасности, – тихий остужающий пыл голос прозвучал у самого уха и выступая странным контрастом на фоне жгучего тепла, исходящего от обнаженной ладони, покоящейся на моем солнечном сплетении.
– А в какой момент я была в опасности?
Перед глазами маячил отодвинутый в сторону столик, опрокинутая на нем чашка, загнутый край ковра. Будто бы что–то происходило в спешке. Как непривычно для Врага быть таким неаккуратным.
– Тебе стало плохо, ты потеряла сознание. Помнишь?
– Перестройка организма. – Дышать было легко. Пуговицы платья не стесняли горло в удушливом захвате. – Лекарь что–то такое говорил. Магия подстраивается. Это вызывает боль.
– То есть, боль началась только в Аркх’ане?
– Да. Нет. Ну… То другая боль.
Вдаваться в подробности не хотелось. Сама дура, неправильно рассчитала дни, потом, видимо, где–то подстудилась или перенервничала или фиг знает почему и получила доходчивый ответ от организма, почему нельзя плевать на свое здоровье. Классическая безалаберная я.
Но Тинхе настаивал. Я сопротивлялась. Кому охота слушать нытье?
Врагу. Врагу и охота, и интересно, и с подробностями.
Сталкер.
– Доволен?
Как бы ни было приятно нежиться в сильных мужских объятиях, но ладонь на солнечном сплетении, когда воротник платья нараспашку, а майка, что вместо сорочки, задрана, в какой–то момент начинает напрягать. Я вновь заерзала, собираясь выбираться, когда неловко коснулась его руки.
Будь наша история красивой и романтичной, я бы описала это так, что нас будто пронзила молния, вспыхнула искра, разлетаясь бабочками, сердце наполнилось огнем, расцветая бутонами пылающих роз. Но наша история была иной и подобных отклонений не допускала.