Повисла гнетущая пауза. Прорываясь сквозь нее боем и остатками лэйтарского упрямства и гордости, Тинхе произнес:
– Она и так моя. – Слова дались ему тяжело. Они тонули, вязли в тягучей ауре недобога, оплетающего Врага его же соблазнами. – Все, что ты перечислил, я добьюсь сам. – Зло скривил он губы. И снова этот взгляд на мои руки. – Без божественного вмешательства.
Я уставилась пальцы, запоздало соображая, что с ними не так.
Кольцо Странника отсутствовало. Я спрятала его, чтобы сберечь.
– Мог бы добиться, – покладисто согласился Фейврис, – останься девчонка смертной. Я тебя не знаю, но даже если бы ты не держал свою игрушку у моего горла, ты был бы мне глубоко неприятен. И таким вскоре станешь для нее. Когда сила сущности войдет в свою мощь, она больше никогда тебя к себе не подпустит. Даже не взглянет. Забытые боги спрячут ее в самом сердце стерильного мира, чтобы выточить из нее оружие против тебя. Против всего вашего рода. Но и это не самое страшное. Один шаг на землю твоего клана и ее разорвут в клочья, растерзают плоть, изопьют ее кровь. Так жестоко и бескомпромиссно, как сделали когда–то с ее предшественниками, что управляли вашим миром. Я это знаю. И ты это знаешь. Они это знают. И только она, скованная Предназначением, слепа к правде. Так спаси же ее. Если она действительно тебе дорога, сложи оружие.
Мне давно не снились столь яркие кошмары.
Тинхе засомневался.
Задумался. Всего на мгновение, но задумался.
В нем появилась брешь, о которой я не подозревала. Как и не подозревала, что подвергая мою волю испытаниям, лэйтарец подтачивал свою. Что он способен на глубокие переживания. Что иногда бывает человеком. И что любовь не делает ему поблажек, как новичку. Наоборот, она мстит ему за годы насмешек и унижений. Наносит ему увечья, чертит когтями кровавые рисунки на его теле, посыпает раны солью и с интересом разглядывает, как те кровоточат. А мой Враг продолжает принимать от нее все дары, поскольку никогда не умел и не знал, что от любви нужно уметь защищаться.
На моих глазах рука Странника дрогнула.
Он поверил словам бога и тут же был им предан.
Игла Фэйвриса взлетела вверх и устремилась в плоть дракона.
- 25 - 1
Меня оглушила тьма.
Расправив крылья перьевыми облаками, она накрыла с головой отупляющим шоком. Тем, от которого цепенеешь. Который опустошает. Запирает разум и убаюкивает колыбельной.
Кап–кап.
А потом раздался крик. Громкий, пронзительный. За ним – плач. Тихий, сдавленный, жалостливый и оттого пробирающий до глубины души. Плач маленького ребенка.
Я узнала его.