Что–то пошло не так.
– Это другой мир. – Произнесла, тяжело вздыхая и открывая глаза. Меня не разметало пылью по межзвездному пространству – хорошее достижение для начала. – Все в порядке, я в другом мире.
Щурясь, еще раз оглядела зал. Тот мало напоминал каменное плато, на котором, среди нагромождения валунов и под завывание пустынной бури мне предстояло отыскать подопечную. Лика шла первой, как раз, чтобы попасться на глаза одной неприятной личности, жаждущей отведать кровь ушедших богов.
Я еще раз дернула цепи.
Ну нет, не могла я встрять вместо нее. На полу нет песка, как и в складках моего платья. Температура далека от жара пустыни. Звук удара оков странный – приглушенный, неестественный. Нет должных атрибутов для церемонии. Место стерильное, будто его для операционной вылизали.
Все это что–то очень сильно напоминало.
В портале в последний момент произошли изменения. Плато сменилось залом. Один мир сменился другим? Или мы там же?
– Лика! – Вновь позвала я, наконец, сообразив, чье имя вертится в голове.
Звук неприятно отразился эхом, резанул по ушам, и гармонично перетек в шаги за спиной.
– Лика? – Чуть менее уверенней повторила.
– Наша гостья пробудилась. – Прозвучал незнакомый мужской голос зычным баритоном.
С обеих сторон от меня на пол легли две длинные тени. Разглядеть тех, кто их отбрасывает, мешали высокий стальной ошейник и тяжелые оковы с натянутыми цепями. Но, чтобы ощутить ауру чужеродности, глаза не требовались.
Я проглотила вязкую слюну, и вежливо переспросила:
– Гостья? – Надо же, какие интересные места я выбираю для нанесения визитов. – Гости обычно осведомлены о личностях тех, кого посещают.
Первая тень шагнула вперед.
Бирюзовые складки ткани замелькали перед глазами. Говоривший вышел на свет. Плотная мантия полностью скрыла его высокую статную фигуру, а капюшон – лицо. Впрочем, этого хватило, чтобы прийти к неутешительным выводам: одежды такого кроя и цвета не могло оказаться в том месте, куда я направлялась.
– Отчего же, некая анонимность, наоборот, подогревает интерес сторон, сохраняя остроту новизны и обнажая чувственность. – Подразнил мужской голос. Достаточно молодой, чтобы принадлежать кому-то не старше лет тридцати. Впрочем, возраст в иных мирах сложно угадать не только по голосу, но и по внешности владельца.
– Меня зовут Дробь. – Легко и беспринципно сорвала всю анонимность. Подобные игры давно не способны удержать мой интерес. Недосказанность я ненавидела, а чувства слишком часто подверглись термообработке, чтобы поднимать градус с каждым встречным. – В народе известна, как любительница четких и ясных ответов.