– Вопрос эстетики? – Предложил он вариант, продолжая надвигаться. - Ты не одна из нас. Просто порадуйся, что тебя оставят в живых.
– А Шарлотту?
Ноги уперлись во что–то и я осознала неприятный факт: предел амфитеатра достигнут, за мной первый ряд. Отступать больше некуда. Технически я могла бы продолжить бегство используя монолитные сиденья как ступени, но колени сказали твердое «нет, пусть дальше выгребают остальные части тела».
– За нее я бы не беспокоился. Кандидатка от богов имеет качественную заготовку. – Вскинул иглу представитель дегкона и, видимо, перешел к завершающей речи. – И она повела себя достаточно умно с Фейврисом.
– Как это связано?
Мы замерли друг напротив друга в облаках дыма и тумана.
– Уже неважно. – Демон перехватил ритуальное орудие покрепче. – Это почти не больной.
– Ну, – вздохнула я, разжав пальцы. – Давай проверим.
Украденная у Фейвриса игла соскользнуть вниз по рукаву. Я приняла стойку.
В глазах Демона мелькнуло запоздалое понимание. Он отшатнулся назад, и я почувствовала легкую добычу.
– Вот дебил… – все что успело прозвучать из его уст, прежде, чем я бросилась в атаку.
Использовать иглу в качестве оружия – такая себе идея. Размахивать ей как мечом – идея еще хуже. Но у меня имелись смутные воспоминания о паре уроках фехтования, насыщенный жизненный опыт и тот факт, что кощунственный способ использования ритуальных атрибутов не вызвал у оппонента особого вдохновения.
Он двигался нерасторопно, с задержками, опасаясь лишний раз ставить иглой блок и предпочитая уклоняться. Возведенный магией щит был почти сразу разбит - божественные игрушки весьма опасны в использовании. Другая же магия очевидно могла помешать целостности ритуала. Какое-то время Демон честно пытался давить физической силой, но куда там. Пока у меня стальное оружие длинною в локоть, разве я к себе подпущу?
И он это понял.
- Фейврис! – Прокричал Демон, который, похоже, принадлежал к той части дегкона, которая не участвовала в кровопролитной войне между драконами и богами.
Фигура недобога терялась в наплывшем тумане и купающихся в нем фонариках. То, что мой главный недоброжелатель до сих пор не заметил пропажу иглы, означало, что он еще не пробовал приступить к ритуалу. Это давало надежду.
Извернувшись, я плашмя ударила иглой по мужскому запястью, следующим замахом выбила божественную игрушку из мужской руки.
Раз.
Два.
И вот кончик иглы замирает в миллиметре от сонной артерии Демона, а волна эйфории обезболивающим прокатывается по моим стонущим мышцам.
Мужчина застыл в неловкой позе, опираясь одной рукой о каменную поверхность сиденья.