– Клод! – прокричала я. – Ты в своем уме? Да что, черт побери, с тобой случилось за эти восемнадцать лет? Какая любовь, какой мир? У тебя что, какое–то постпортальное смешение? Травма от встречи с Врагом? Разговаривай со мной нормально! Я – Дробь, а не номер один. Мне не нужен мир с Предназначением. Я уже не тот человек, который этого хотел.
– Ты мечтала о красивой истории. Теперь отказываешься. Просишь о встрече с Врагом, а через пять лет снова скажешь, что этого не хотела?
– Я не понимаю, к чему ты это говоришь. Жизнь меняется. Жизнь меняет.
– Если бы ты получила исполнение своих желаний пять лет назад, ты бы не полюбила Врага и не обрела Малыша. Богам лучше знать, номер один, когда желаниям следует исполняться.
– Дробь. Меня зовут Дробь! Я не хочу слушать эту псевдофилосовкую муть. Речь о моей жизни!
Клод и раньше был столб столбом, но сейчас его хладнокровие поражало бездушностью.
– Новый мир? – продолжила я. – Кому вообще нужна Избранная с ребенком–богом от ходячей жути из других миров?
– Разве ты не говорила бывшей Избранной номер двадцать четыре, что подобные условности не имеют значения?
– О, ты все же слушал да?!
Наверное, сейчас было самое время переключиться на Лику, немного остыть, спросить, как у девчонки сложились дела. Сохранила ли она отношения с Айденом. Вернулся ли Фейврис, который, даже ради сохранения собственной жизни, не отказался от возможности позлить дракона и умолчал о том, где Малыш. И ведь не соврал, подлец, заявив, что не знает имя нового носителя.
Было бы интересно узнать, как сложилась судьба остальных. Что стало с несчастной кандидаткой нарциссовых (Виоланта победила?), когда она поднялась в амфитеатр и обнаружила мертвого бога, истекающую кровью меня, левого хмыря в черном из «проклятого клана» и своего Дракон обжимающегося с ее бывшей лучшей подругой.
Классный для нее вышел Отбор! Не праздник, а чудо!
Но у меня не было сил для новой информации. Я с этой не знала, что делать.
– Моя ситуация и ситуация с Ликой – две разные реальности. Я… даже если бы я была с тобой согласна, я ни физически, ни морально, ни эмоционально не способна на спасение мира. Выбор между долгом и любовью сделан. И он не в пользу первого.
Клод наклони голову. Капюшон скользнул ему на лоб, прикрывая тенью глаза.
– Твой мир готов, номер один. – Монотонно произнесла бессердечная статуя. - Он за стеной. Загляни, когда будешь готова.
И все.
На этих словах Клод развернулся и направилось прочь. Мне почудилось, что металлические плечи сгорбились под тяжестью неведомых дум, что в лязганье тела появились тоскливые нотки, а шаг замедлился, будто мой наставник боролся с желанием вернуться и нормально поговорить.