Ага, вошла крупная алая мантия, вышла тощая голубая.
Чудеса.
О, еще и подорожник!
Через пять минут – нет, вторая мантия не появилась – у меня затекли ноги, и я поняла, что медитация для начинающих закончена, время для профессиональных Избранных. Прорываясь сквозь заросли, оценивая лагерь с нового ракурса, я продолжила обход палатки вокруг. Казалось бы, логичнее, вернуться на деревянную дорожку и спокойно продолжить путь, но, что–то подсказывало, что если алая мантия скрывает лик от посторонних, может особо не стоит к ней приглядываться? Здоровее буду.
Уловив блеск фонаря на соседней дорожке, пролегающей с другой стороны оврага, поползла туда. Добраться до нее оказалось не так просто. Сумрак скрадывал расстояния. Сухие веточки прошлогодних растений цеплялись за платье. Я продолжала поджимать раненный палец. Все это не ускоряло продвижение.
Я почти выползла на пригорок, когда заприметила, что и эта отдаленная часть дорожки не пуста.
Да что вы все здесь шарохаетесь? Завтра ранний подъем, странное испытание и очередная отработка, а вы тут в своих мантиях. Действительно, не кандидатка же и не секундант, конечно, вам наверно до обеда дрыхнуть можно, эрм…
Мне пришлось как следует проморгаться и подползти ближе, чтобы удостовериться. Нет. Так и есть. Не ошиблась.
– Эй! – крикнула я, восставая из травы и цепляясь за перекладину дорожки. Мужчина шарахнулся на несколько шагов назад. Замер. Пристальный взгляд обратился на меня и тут же сменился растерянностью. – Да, да, – подтвердила, перелезая через ограждение, – к тебе обращаюсь. Не вспомню я его, ага. Еще скажи, что не найду.
Фейврис. Рыжий охламон с пирсингом в брови. Я встречала не так много богов на пути, чтобы судить, но этот казалось был самым бестолковым.
Он не отреагировал на мой выкрик. Сунув руки в карманы мантии, уходящей в пол, крутил в зубах соломинку и, то ли кого–то ждал, то ли наблюдал за стихающей лагерной суматохой.
– Я здесь, – подойдя ближе, махнула окровавленной ладонью перед его лицом.
– Чего тебе, кандидатка? – отозвался парень, заглядывая поверх моего плеча. – Ступай мимо, я не из заинтересованных наблюдателей.
Отмахнулся. Не узнал. Не потрудился запомнить.
И после этого кто–то смеет говорить, что Избранные ведут себя нагло и беспардонно.
– Дробь, – напомнила имя. – В прошлый раз вы не потрудились выслушать меня до конца. Я представляю богов Центра и пришла, чтобы передать их послание: хватит похищать чужих Избранных. Не для вас их изымали, воспитывали и растили.
Технически, послание было не от Атроса, а от меня, поскольку исчезновение Избранных, к обучению которых руку приложила конкретно я, воспринималось мной как очень личное оскорбление. Слишком много сил потрачено на попытки вбить в головы беспокойным девицам каплю здравого смысла.