Когда же дошло дело до переговоров, мои братья оживились. Показывали товар, рассказывали его назначение. Лиза отчаянно кружилась на деревянной лошадке. Но восторга на лицах мы не видели.

— Товар для столицы совершенно новый, но, поверьте, в Москве люди уже с ним знакомы. У нас заключен договор на торговлю там, — подталкивала я купцов к сотрудничеству.

Дело в том, что Москва считалась размеренной, патриархальной, несмело принимающей новинки. А вот Петербург гудел. Здесь била жизнь. Дуэли, скандалы, самые крупные сделки, не чета Первопрестольной.

— Коли Москва приняла эти игрушки, пожалуй, и я возьмусь за дело. Внуки пойдут, а у меня для них загодя игрушки заготовлены, — переглянувшись с товарищами, дозрел Николай Глебович Долмянцев.

Его единственного моя память показывала как давнего друга отца. Он был частым гостем у нас, и мы проводили у него много времени. Его летняя усадьба находилась рядом с нашей, и с его детьми я выросла бок о бок.

По цене сошлись быстро. Мы, как и в Москве, отдавали товар под реализацию. Поэтому Николай Глебович мало чем рисковал. А вот если дело выгорит, то он останется единственным монополистом в Петербурге. Это он отметил особо, и старообрядцы согласились на договор в течение года.

Николай Глебович сам с их товаром участвует в выставках. А вот призы и медали будут присуждаться семёновской игрушке. Затем с этим знаменем и будет расширяться торговля.

О лучшем, в случае старообрядцев, и метать невозможно. Затраты только на изготовление и доставку. Но никаких по продвижению. И даже если Николай Глебович захочет на ярмарку в Париж или Берлин вывести эти игрушки, о чем я ему позднее посоветую, на братьев эти расходы не скажутся. Лучшее решение!

Заключили письменный договор. Видели бы вы, с какой гордостью Карп и остальные самолично выводили на бумаге названия игрушек и цену. Не темные крестьяне, ставящие отпечаток пальца вместо подписи. Они умеют читать и писать. Пусть медленно и исключительно на русском, но они уже купцы. Купцы! А свидетельство-то забыли оформить!

Но тут выяснилось, что дела они будут вести от имени общины. Так постановили на сходе. И скрепил договор Лавр как представитель общины.

Расходились все неимоверно довольные. Мы покорили столицу! Осталась сущая малость — закупить лаки, краски, пощупать машины, и можно возвращаться.

Я и на следующий день увязалась со всеми. Ходить по магазинам мне не хотелось. По большому счету, у меня все есть. Пару лошадей бы, но не из столицы же их перегонять. Дома куплю.

Дорога на отцовские каменоломни предстояла на несколько дней. Два туда, сколько там, неизвестно, и два обратно. Но оно того стоило. Потому что когда мы осматривали машины в деле, я поняла, что эти механизмы можно применять и в сельском хозяйстве. Российская империя являлась аграрной страной, механизмы только появились в столице. А что, если их продавать у нас? Механизировать молотилки, прессы, заменить прочие механизмы на машины. Это же будет прорыв в хозяйстве! Несомненно, велика разница в молотьбе ручным способом и машинным. На сколько увеличится производительность труда, раза в три? А это в три раза больше свободного времени, для осуществления других работ.