— Игнатий Харитонов, городской голова Семёновска. А вы кто такая?
Ничего себе разговорчики начались.
— С какой стати вы врываетесь в мое имение и требуете отчет?
Я смотрела на него снизу вверх дерзко, с вызовом. А как поставишь себя при первой встрече, так и будут к тебе относиться. А я им не ровня! Пусть даже без репутации.
— С такой, что отвечаю перед общиной за спокойствие в городе и его окрестностях. И должен все знать про каждого. А вы явились, никому не представились, захватили усадьбу Овчинниковых. Как это понимать?
— Вы факты не переиначивайте, отсебятину не добавляйте. Я законная владелица усадьбы. А то, что к вам в управу не пришла, так собиралась. Или вам не донесли, что я только вчера приехала?
— Люди мне все рассказали. Но по правилам следует вначале зарегистрировать свое право, а уж затем поселяться.
— Да вы меня совсем не слышите? — Я стукнула ладошкой по столу. — Я приехала вчера из столицы. Когда мне было до вас идти?
— Сегодня, барыня, жду вас сегодня с разрешительными бумагами. Не то не посмотрю, что вы… барыня.
Видимо, не нашел голова других слов. Повернулся и был таков.
Однако, строго у них тут все поставлено. Но это и к лучшему, никаких разбойников, беглых каторжников. А с самими старообрядцами можно свести общение к минимуму.
Едва пыль от повозки улеглась, как я увидела бредущую по насыпной дороге к крыльцу здоровенную собаку. Русская псовая борзая. Размером с маленькую корову, но до чего умная порода. Я знала, что с ними охотятся на диких животных. Так вот на охоте борзая сама выбирает, как и на кого будет охотиться. Ей лишь дают команду. Выслеживает, загоняет, умерщвляет. Команда «фас» не для этой породы. А с людьми совершенно ласковая и тихая. Никакой агрессии.
Эта собака имела жалкий вид. Брела и хромала на все четыре лапы. Голова опущена, тоща, как марля в один слой. Шерсть спутана, вся забита семенами, колтуны с мой кулак. Несчастное животное. По всей видимости, отбилась от стаи и по какой-то причине не нашла дороги домой.
Собака остановилась у крыльца и с молитвенным взором подняла на меня глаза. А в них вся скорбь этого мира.
— Иди ко мне, моя хорошая, поднимайся.
Собака, не знаю, мальчик или девочка, покорно легла возле моих ног и тяжело вздохнула.
— Матрена! Немедленно подай молока в плошке. И гребень, и ножницы, и чистые тряпки, и лекарства неси.
Я собачница со стажем. Мужья менялись, а вот лучшие создания жили у меня всегда. Многое я знаю и умею ухаживать за ними, потому что попадались строптивицы, что доверяли уход только мне.
Глава 16
Собака оказалась неимоверно умной. Она терпеливо позволила вытащить колючки из лап. Смирно лежала, пока я выстригала из шерсти колтуны и репьи, потому что расчесать или достать их не представлялось возможным.