Смех. Степаныч — красный, но довольный. Хороший вопрос, хороший ответ, хорошее настроение. Собрание — это как презентация перед инвесторами: настроение зала — половина успеха.

Записались — сорок два двора. Больше половины деревни. Остальные — «посмотрим». «Посмотрим» — это нормально. Деревня никогда не бросается в новое всем колхозом. Сначала — авангард. Потом — середняки. Потом — арьергард, который присоединяется, когда видит, что авангард не погиб.

Крюков — подготовил список семян. Из колхозного фонда — по себестоимости: огурцы, помидоры (сорт «Белый налив» — проверенный, холодостойкий), картошка (семенная, от прошлого урожая), лук-севок, морковь. Раздали — по ведомости, под роспись. Зинаида Фёдоровна проследила, чтобы каждый грамм был учтён.

Трактор — по графику. Василий Степанович — составил расписание: пять дворов в день, начиная с апреля, как сойдёт снег. Один ДТ-75 на полдня — и огород вспахан. Мужик с лопатой — три дня. Трактор — два часа. Разница — как между конной почтой и телеграфом.

Результаты пришли летом. Но — первые сигналы — уже в мае.

Тётя Маруся посадила огурцы — на всех тридцати сотках. Не только огурцы — помидоры, капусту, лук. Вспаханная трактором земля — рыхлая, чистая, без корней и камней — приняла семена как родные. Поливала — из колодца, вёдрами, утром и вечером. Подкармливала — навозом от своей коровы (бесплатная органика, как сказали бы в моей прошлой жизни). И — разговаривала с огородом, как деревенские бабы разговаривают: «Ну давай, милый, расти, не подведи.»

К июлю — огурцов было столько, что Маруся не знала, куда девать. Собирала — вёдрами. Солила — банками. Продавала — мешками. Каждую субботу — на колхозном грузовике, вместе с десятком других «подсобников» — ехала на рынок в райцентр.

Первую выручку она принесла домой в июле. Пересчитала — три раза, как Зинаида Фёдоровна. Двадцать семь рублей. За одну субботу. Двадцать семь рублей — это треть месячной зарплаты доярки. За день на рынке. За огурцы.

Она пришла ко мне в понедельник. Утром. С выражением лица, которое я видел однажды — у Кузьмича, когда он получил бонус за подряд. Выражение человека, который понял: система — работает. Не «обычная» система, в которой работай-не-работай — получишь одинаково. Другая система. В которой усилие = результат = деньги. Простая формула, которую капитализм открыл триста лет назад, а советская деревня — только сейчас.

— Палваслич, — сказала Маруся. — Ну надо же — работает.

Четыре слова. «Ну надо же — работает.» Те самые — которые год назад сказал Кузьмич после подряда. Те самые — которые стоили для меня дороже любого отчёта, любого Знамени, любой статьи в газете. Потому что за ними — не план, не показатель, не «процент выполнения». За ними — живой человек, который впервые за пятьдесят шесть лет почувствовал, что его труд — стоит денег.