На стол. Рабочий инструмент. Не тайное оружие — рабочий инструмент. Как Крюковская тетрадь с агрохимией. Как Зинаидин гроссбух с цифрами. Как мой — с планами. Инструмент, который лежит на виду — потому что нечего прятать.
Кот запрыгнул на стол. Лёг на него. Замурлыкал. Нина — не согнала. Погладила — рыжую, толстую спину.
— Ну что, — сказала она коту. Тихо, как говорят, когда рядом никого. — Ну что. Посмотрим.
Кот — мурлыкнул. На его языке это означало: «Мне всё равно, но молоко было хорошее.»
Нина — допила чай. Выключила свет. Легла.
За окном — декабрь. Темнота. Снег. Тишина. Деревня — спала.
А на столе — он. Открытый. С котом на обложке.
На следующее утро Нина пришла в правление. Как обычно — к девяти. Каракулевый воротник, значок, костюм. Но — рядом. Не в руке, как вчера. В сумке. Не на виду — но при себе.
Зашла ко мне. Без стука — впервые.
— Павел Васильевич. Правление — в четверг. Повестка — план на восемьдесят первый?
— Да. План на восемьдесят первый. Посевная, коровник (второй сезон), подсобные (расширение), подряд (результаты).
— Хорошо. Я хочу увидеть повестку заранее. Во вторник. Чтобы — подготовиться.
— Будет во вторник.
— Спасибо.
Повернулась. Ушла. Каблуки — стук-стук-стук. Дверь — не хлопнула (впервые — закрыла тихо. Прогресс? Или — случайность?).
Я сидел и — позволил себе. Не улыбку — полуулыбку. Внутреннюю, которую никто не видел.
Нина хочет повестку заранее. Нина готовится к правлению. Нина — включается в процесс. Не как наблюдатель — как участник. Не как контролёр — как член команды.
Два года. От «сигнала» — к «дайте повестку во вторник». Путь, который в корпоративном мире занял бы два совещания и один тимбилдинг. Здесь — два года, одна засуха, одно Красное Знамя, один ОБХСС, одна комиссия обкома и один тихий разговор за закрытой дверью.
Медленно? Да. Но — надёжно. Потому что то, что строится медленно, — стоит долго. А то, что строится быстро, — рушится при первом ветре.
Нина — стояла долго. Тридцать лет — в одной позиции. И — сдвинулась. На девяносто градусов. Не на сто восемьдесят — на девяносто. Но — сдвинулась. И — это стоило двух лет ожидания.
Блокнот — на столе. Не в шкафу. На столе.
Рабочий инструмент.
Глава 21 Баня
Баня у Кузьмича — суббота, шесть вечера, традиция.
Традиция сложилась сама — как всё настоящее: без приказов, без расписания, без «давайте организуем корпоративный тимбилдинг в формате банных процедур». Просто — в какой-то момент, ещё весной, Кузьмич сказал: «Палваслич, в субботу — баня. Приходи.» И я пришёл. И Семёныч пришёл. И Василий Степанович — пришёл (молча, как всегда, — просто появился на пороге с веником под мышкой). И — повторилось. И ещё раз. И — стало традицией.