— Согласен, — сказал я. — Полностью. Нина Степановна, вы будете знать всё. Заранее. Планы — перед правлением. Решения — перед исполнением. Риски — как только увижу. Без фильтров. Без «это вас не касается». Всё.

Она посмотрела на меня. Долго — секунд пять. Искала — ложь? подвох? манипуляцию? Не нашла. Потому что — не было. Я говорил серьёзно. Нина-партнёр — лучше, чем Нина-враг. И — лучше, чем Нина-молчащая. Нина, которая знает и одобряет, — это броня. А броня — в мире, где Фетисов перегруппируется, — не роскошь, а необходимость.

— Хорошо, — сказала она. Коротко. Как ставят точку — Зинаидиным методом, с нажимом, окончательно.

Встала. Одёрнула пиджак. Блокнот — в руке. По-прежнему закрытый.

— Павел Васильевич. Ещё одно. — У двери. Обернулась. — Комиссия обкома. Фетисов. Я знаю — откуда ветер. Хрящев. Фетисов. Партшкола, выпуск пятьдесят восьмого.

Она знала. Конечно знала — Нина тридцать лет в системе, номенклатурные связи читала как Крюков — агрохимическую карту.

— Знаете — и молчали? — спросил я.

— Молчала, — подтвердила она. Без извинения, без оправдания. — Потому что — год. Потому что — наблюдала. Потому что — не моё дело было вмешиваться. Теперь — моё. Теперь — я в курсе. И — если Фетисов вернётся, — она посмотрела на меня тем взглядом, в котором складки у рта стали глубже, а глаза — жёстче, — если вернётся — я буду знать, что говорить. И кому.

Она ушла. Каблуки — стук-стук-стук — по коридору. Дверь — хлопнула (Нина не умела закрывать тихо — единственное проявление темперамента в женщине, которая всё остальное контролировала идеально).

Я сидел и думал.

Нина — внутри. Не снаружи — внутри. Не «контролёр извне» — «контролёр изнутри». Не враг — партнёр. Не союзник (ещё нет — Нина не умела быть союзником, это требовало доверия, а доверие — штука медленная), но — партнёр. Человек, который знает, одобряет и — если придётся — защищает.

Два года. От «сигнала» — к партнёрству. Долгий путь. Для Нины — может быть, самый длинный за тридцать лет в партии. Потому что тридцать лет она шла в одну сторону — контроль, проверка, «сигнал». И вот — развернулась. Не на сто восемьдесят — на девяносто. Не «за Павла» — «рядом с Павлом». Но — развернулась.

Почему?

Я перебрал — привычка аналитика — варианты.

Результат. Сто восемь процентов, коровник, подряд, подсобные — аргументы, против которых не попрёшь. Нина — принципиальная, но не слепая. Результат — факт. Факт — сильнее идеологии. Даже для парторга с тридцатилетним стажем.

Деревня. Нина живёт в Рассветово четырнадцать лет. Ходит по тем же улицам, покупает молоко в том же магазине, здоровается с теми же людьми. И — видит: деревня ожила. Молодёжь не уезжает. Мужики не пьют (ну, меньше пьют — чудес не бывает, но тенденция — заметна). Бабы — с подсобных — при деньгах, при настроении, при гордости. Нина — не абстрактный чиновник в обкомовском кабинете. Она — здесь. И — видит.