Итого: 3200 га. План — выполнен. Посеяно — вовремя, в агрономические сроки, без потерь.
Крюков — подготовил сводку. Положил на стол — аккуратно, в файловой папке (единственной в колхозе, привезённой из Курска). Сводка — его работа. Его план. Его посевная. Впервые — его, не моя.
— Иван Фёдорович, — сказал я. — Лучшая посевная за двадцать лет. Повторяю — лучшая.
Он снял очки. Протёр. Надел. Улыбнулся — той редкой улыбкой, которую я видел только когда он держал горсть чернозёма или когда слышал хруст хорошего колоса.
— Палваслич, — сказал он. — Вы знаете, что мне Крюков из Тимского района звонил? Тополев передал ему наши нормы высева — и тот Крюков спрашивает: «Откуда такие расчёты?» Я говорю: «Из тетрадки.» Он: «Какой тетрадки?» Я: «Моей.»
Он засмеялся. Тихо, с удовольствием — как человек, который впервые понял, что его работа — ценна. Не для отчёта — ценна.
— Хорошая тетрадка, Иван Фёдорович, — сказал я.
— Хорошая, — согласился он. — Двадцать лет писал. Наконец — пригодилась.
Вечером я сидел на крыльце правления. Май. Тепло. Запах земли — свежевспаханной, засеянной, живой. Деревня — тихая, в дымах, в закатном свете. Поля — вокруг: зелёные полосы всходов на чёрном фоне. Красиво — хотя стайлгайд моей жизни запрещал лирические отступления о красоте русской деревни. Но — красиво. Факт.
Три тысячи двести гектаров. Девять тракторов. Три бригады. Один агроном с тетрадкой. Один бригадир-наставник с усами. Один механик с золотыми руками. Один председатель с блокнотом и послезнанием.
Посеяли. Теперь — ждать. Лето — рост, уход, полив (если понадобится — но я знал: восьмидесятый — нормальный год, без засухи). Осень — уборка. Результат.
А пока — ждать. И строить коровник. И готовить олимпийские поставки. И следить за Хрящевым. И жить.
В блокноте я написал:
«Посевная-80 — завершена. 3200 га. Все бригады — на подряде. Залежи — подняты. Крюков — справился. Кузьмич — наставник. Машина — работает.»
Глава 10 Черная «Волга»
Чёрная «Волга» появилась у правления в девять утра — ровно, по-военному, как по расписанию. Я увидел её в окно кабинета и сразу понял: вот оно. Не потому что «Волга» — редкость в деревне (хотя — редкость: в Рассветово на «Волгах» ездил только Сухоруков, и то — не всегда). А потому что «Волга» была чёрная, без номеров на передке (номер — только сзади, что означало служебную машину), и из неё вышел человек с папкой.
Человек с папкой — в Советском Союзе — как всадник Апокалипсиса: может быть, ничего страшного, а может быть — конец света. Зависит от того, что написано в папке.