Война — не окончена. Перемирие — до следующего хода.
Я сидел в кабинете. Блокнот — на столе. Маленький блокнот — в кармане. Козырь, который не пригодился — но остался.
Два года. Два урожая. Два «не выявлено». Один коровник. Один тандем. Одна сеть. Один друг в Москве. Один — в армии.
Фетисов отступил. Не навсегда — но на сегодня.
А на сегодня — достаточно.
Глава 19 Стихи
Стихи начались в октябре — тихо, незаметно, как всё настоящее.
Валентина нашла первое стихотворение случайно — в Катиной тетрадке по математике, на последней странице, написанное мелким, круглым почерком, с наклоном вправо и фиолетовыми чернилами (Катя любила фиолетовые — дефицит, но Валентина нашла через учительниц из Курска: «для дочки, пожалуйста, у неё — период»).
Стихотворение было — о трактористе.
«Он пашет поле с самого утра, И трактор громко говорит: ура! А вечером — на небе вдруг звезда, Он на неё глядит — устал, но рад. И мама ждёт его к себе домой, С картошкой, с хлебом и с водой парной. Тракторист — он сильный, как медведь, А вечером — умеет тихо петь.»
Не Пушкин. Не Барто. Десять лет, фиолетовые чернила, рифма «утра — ура» и тракторист, который «умеет тихо петь». Но — что-то в этих строчках было. Что-то — помимо детской неуклюжести и сбитого ритма. Искренность. Та абсолютная, неподдельная искренность, которую взрослые теряют где-то между школой и первым собранием в райкоме, а дети — хранят, не зная ей цену.
Валентина показала мне вечером. На кухне, после ужина, когда Катя уже спала (обняв безухого зайца, щека на подушке, косички в стороны — привычная, дорогая картина).
— Паш, — Валентина. Глаза — другие, не «директорские», а — материнские. — Посмотри. Она — пишет.
Я прочитал. И — да: не Пушкин. Но — чувство. Ритм — сбитый, но живой. Образ — «звезда на небе, и он — устал, но рад» — точный. Десятилетняя девочка увидела то, что видели Крюков, Кузьмич, Степаныч каждый вечер: поле, усталость, небо. И — записала. Своими словами. Своими фиолетовыми чернилами.
— Талант? — спросил я.
— Не знаю, — честно сказала Валентина. — Может быть. Может — просто возраст. Дети пишут — многие. Потом — бросают. Но… Паш, ей нравится. Она мне три дня не показывала — стеснялась. А потом — подсунула тетрадку: «Мам, посмотри, только не смейся.» Я не посмеялась.
— И правильно.
— «Юные таланты», — сказала Валентина. — Районный конкурс. В декабре. Для школьников — стихи, рисунки, сочинения. Я… хочу её отправить. Если ты — не против.
Не против. Конечно не против. Мой ребёнок пишет стихи — какой отец будет «против»? Но — осторожность. Потому что конкурс — это публичность. А публичность — это оценка. А оценка — для десятилетней девочки — это либо крылья, либо удар. Выиграет — расцветёт. Проиграет — может замкнуться.