— Войдите.

Нина Степановна Козлова. Пятьдесят четыре года. Тридцать лет в партии. Каракулевый воротник. Строгий костюм — тёмно-серый, не тот, что в прошлом году, другой (или тот же — у Нины все костюмы выглядели одинаково, как форменная одежда). Значок «Ветеран труда» на лацкане. И — блокнот. В руке. Закрытый.

— Павел Васильевич.

— Нина Степановна. Садитесь. Чай?

— Нет. Спасибо. Я — ненадолго.

Она села. Прямо, как всегда — спина не касалась спинки стула. Блокнот — на коленях. Пальцы — на обложке. Но — не открывала.

Год.

Год назад — октябрь семьдесят девятого — в этом же кабинете, на этом же стуле, Нина сидела и молчала. После «сигнала», после Красного Знамени, после того как деревня — шепталась, а потом — забыла. «Год» — сказала она тогда. Год — без сигналов, без жалоб, без блокнота. Год — наблюдения. Год — молчания.

Год прошёл.

— Павел Васильевич, — сказала Нина. Голос — ровный, деловой. Без враждебности, без подчёркнутой официальности — ровный. Как у человека, который пришёл не воевать и не сдаваться, а — говорить. — Год прошёл.

— Прошёл, — согласился я.

— Я — наблюдала.

— Знаю.

Она посмотрела на меня. Чуть удивлённо — «знаю» от меня она, видимо, не ожидала. Хотя — должна была: два года в одном колхозе, в одном правлении, за одним столом президиума. Я знал, что Нина наблюдает, как знал, что Кузьмич подстригает усы по субботам, а Люся пьёт чай с тремя ложками сахара. Знал — потому что смотрел.

— Год, — повторила она. — Результат — вижу. Сто восемь процентов. Коровник. Подряд — на всех бригадах. Подсобные хозяйства — по постановлению ЦК. Олимпийские поставки. Проверка ОБХСС — чисто. Комиссия обкома — чисто.

Она перечисляла — сухо, точно, как зачитывала протокол. Каждый пункт — факт. Не оценка — факт. Нина не хвалила и не критиковала. Констатировала. Как Зинаида Фёдоровна — цифры. Как Крюков — урожайность. Факты. Без эмоций.

— Молодёжь — не уезжает, — продолжила она. — Впервые за десять лет. Радиокружок — двенадцать человек. Школьный огород — работает. Деревня — живёт. Не выживает — живёт. Это — факт.

Она замолчала. Пауза — длинная, тяжёлая. Я ждал. Не торопил — с Ниной торопить нельзя. Нина — человек, который формулирует мысли как документы: точно, окончательно, без черновиков. Если она замолчала — значит, формулирует. Главное.

— «Сигнал» — писать не буду, — сказала она.

Пять слов. Простые. Но — для Нины — как капитуляция. Нет — не капитуляция. Как — решение. Принятое не из слабости, не из страха — из логики. Результат — есть. Нарушения — есть (подряд, бартер, «серая зона» снабжения), но — результат перевешивает. Нина — тридцать лет в партии — умела считать не только идеологию, но и баланс. И баланс — в мою пользу.