Глава 24 Четыре года
Двадцать восьмое ноября. Суббота.
Четыре года и три недели назад я очнулся в чужом теле в районной больнице, где пахло хлоркой и квашеной капустой. На стене висел портрет Брежнева. За окном была деревня, в которой я не знал ни одного человека. В голове была каша из паники, непонимания и нескольких отчётливых мыслей, из которых главная звучала так: «Это не может быть правдой.»
Могло. Было. Стало моей жизнью.
Четыре года. Если считать от инсульта, или чем бы ни было то, что случилось с прежним Павлом Васильевичем Дороховым в ноябре семьдесят восьмого, когда сорокалетний пьющий председатель развалившегося колхоза упал на пол и не встал. А встал другой человек. С другой памятью, другим языком, другими привычками. С блокнотом в кармане и расписанием будущего в голове.
Четыре ноября прошли. Четвёртый прошёл неделю назад: Брежнев умер, Андропов пришёл, эпоха сменилась. Мир, в котором я жил четыре года, дрогнул и двинулся дальше. Другим путём, к другим переменам.
А я сидел в кабинете, в субботу, один (Люся ушла в двенадцать, Нина не пришла, Крюков на поле, зяблевая вспашка), и делал то, что делал каждый ноябрь: подводил итоги.
Блокнот. Тот самый, в который я записывал всё с первого дня. Не первый физически (первый истёрся до дыр, второй тоже; этот был четвёртый), но первый по смыслу: записная книжка попаданца, дневник человека, который знает будущее и пытается выстроить настоящее так, чтобы будущее не раздавило.
Итоги третьего года. По пунктам, как привык.
Урожай. Средняя по хозяйству: 28,6 ц/га (было 27,4 в прошлом году, 28 позапрошлом, 22 в первый год). Рост стабильный, без провалов, четвёртый год подряд. Кузьмич: 35,2 на экспериментальном участке, рекорд области. Степаныч: 28 (скачок с 26). Митрич: 25 (стабильный рост с 22). Залежи: от 17 до 27 в зависимости от очереди. Площади: 4000 га (было 3200 в первый год, рост на 25%). План выполнен на 118%. Четвёртое Красное Знамя. Представление к ордену Трудового Красного Знамени.
Цифры. Сухие, чёрные, карандашные. За каждой цифрой стоял год работы: посевная, уборка, Крюкова тетрадка, Кузьмичёво упрямство, Степанычева амбиция, Митричево молчаливое постоянство. За цифрой «35,2» стоял Кузьмич, который снял шапку, надел, снял снова и сказал: «Дед давал десять. Я — тридцать пять.» За цифрой «28» стоял Степаныч, который четыре года назад скрещивал руки и говорил «нормально», а теперь говорил «в следующем году — тридцать».
Переработка. Молочный цех: масло, сметана, творог. Второй год, стабильная прибыль. Колбасный цех: варёная, копчёная. Первый год, набирает обороты. Пять наименований на прилавке. «Рассветовское» — бренд. Антонина мечтает о магазине. Через три года мечта сбудется: Горбачёв, кооперативы, свобода торговли. Но Антонина этого не знает. Антонина просто работает.