Счётчик — в голове — тикал. Как ходики. Как время. Как жизнь, которая катилась к точке, после которой — всё изменится.
Послезнание — проклятие. Не потому что знать будущее — тяжело. Потому что знать — и молчать. Знать, что человек умрёт — и считать дни. Знать, что мир изменится — и не иметь возможности сказать: «Люди, готовьтесь.» Сказать — только шестерым. Шёпотом. За закрытой дверью. Без объяснений.
Послезнание — одиночество. Самое абсолютное из возможных. Ты знаешь то, чего не знает никто — и не можешь поделиться. Не потому что не хочешь — потому что нельзя. Потому что правда — «я из будущего» — это не откровение, это — приговор. Кто поверит? Никто. Кто испугается? Все. Кто — донесёт? Кто-нибудь.
Молчать. Считать дни. Готовиться.
Пятьдесят дней.
Я вышел из правления. Ночь. Звёзды — яркие, осенние, резкие. Воздух — холодный, с запахом прелой листвы и дыма (кто-то — по привычке — топил печь, хотя газ давно подключён).
Прошёл по улице. Дом Кузьмичёвых — свет в окне. Тамара — на кухне, видно через занавеску. Андрей — тоже свет: читает? Сидит? Спит? Живёт.
Дальше — школа. Тёмная, но — тёплая (газовый котёл работал круглосуточно; Валентина больше не боялась, что трубы лопнут).
Дальше — наш дом. Свет на кухне: Валентина — проверяет тетради. Окно Мишки — свет: готовится к поступлению, физика, задачники. Окно Кати — темно: спит, с зайцем на подушке, с тетрадкой стихов под подушкой.
Моя деревня. Мои люди. Моя жизнь.
Через пятьдесят дней — умрёт человек в Москве. И мир — этот мир, в котором я живу четвёртый год — дрогнет. Не рухнет — дрогнет. А потом — пойдёт дальше. Другим путём. К другим — переменам.
Но — «Рассвет» — устоит. Потому что фундамент — крепкий. Потому что люди — готовы. Потому что документы — безупречны. И потому что Крюков прав: земля не меняется. Кто бы ни сидел в Кремле — пшеница растёт одинаково.
Мы — на земле.
Значит — устоим.
Глава 17 Уборка-82
Четвёртая уборка началась — как третья: Крюков пришёл, положил зерно на стол, растёр, кивнул.
— Погнали.
Погнали.
Но в этот раз — было другое. Напряжение — невидимое, как электрический заряд перед грозой. Не из-за урожая (урожай обещал быть хорошим — нормальный год, как и прошлый). Из-за поля номер четырнадцать.
Поле номер четырнадцать — двести гектаров южного склона. Экспериментальный участок Кузьмича. В прошлом году — тридцать два. Не тридцать пять, как замахнулся, но — тридцать два, рекорд области. Кузьмич тогда сказал: «В следующем году — тридцать пять. Теперь — точно.»
Следующий год — наступил.
Крюков подготовил участок — как хирург готовит операционную: каждый грамм удобрений — рассчитан, каждая подкормка — по графику, микроэлементы — бор и марганец — внесены дважды, в фазе кущения и в фазе выхода в трубку, с аптекарской точностью. Опрыскиватель — вычищен Василием Степановичем до блеска. Раствор — Крюков готовил лично, стоя над бочкой с весами и мерным стаканом. Никакого «на глаз» — только цифры.