Кузьмич ходил по полю — каждый вечер, после работы, когда бригада расходилась. Ходил один. Трогал колосья. Считал зёрна в колосе — пальцами, на ладони, как считают деньги. Возвращался — молча. Ни слова.
Крюков спрашивал:
— Ну?
Кузьмич отвечал:
— Увидим.
«Увидим» — кузьмичёвское. Не «хорошо», не «плохо» — «увидим». Так говорит человек, который не хочет сглазить. Суеверие? Нет. Опыт. Земля — непредсказуема. Тридцать два в прошлом году не гарантировали тридцать пять в этом. Погода могла подвести. Дождь — не вовремя. Засуха — в июле. Град — в августе. Тысяча факторов, из которых человек контролирует — десять. Остальные — природа.
Природа — в этом году — была на стороне Кузьмича. Или — не на стороне, а — не против. Дожди — вовремя, не слишком, не мало. Солнце — достаточно. Жары — не было (июль — тёплый, не горячий). Условия — идеальные. Насколько «идеальные» бывают в Курской области, где идеал — это когда ничего не случилось.
Ничего не случилось.
Уборку поля четырнадцать Кузьмич начал — последним. Не первым, как в прошлом году, — последним. Сначала — остальные участки бригады: убрал, обмолотил, сдал на ток. Всё — чисто. Потом — поле четырнадцать. Отдельно. Как — финал. Как — экзамен.
Комбайн пошёл по полю — двадцать третьего сентября, утром, в семь часов. Я стоял на краю. Крюков — рядом, с тетрадкой, с лупой (зачем лупа на уборке — не знаю, но Крюков без лупы чувствовал себя как хирург без скальпеля). Кузьмич — на комбайне, сам. Не доверил — никому.
Комбайн шёл. Мотовило захватывало колосья — тяжёлые, полные, наклонённые к земле, как кланяются. Бункер — наполнялся. Быстрее, чем на других участках, — это было заметно даже без весов: зерно лилось гуще, плотнее, тяжелее.
Первый бункер — на ток. Взвесили.
Крюков посмотрел на весы. Посмотрел на меня. Ничего не сказал. Записал в тетрадку.
Второй бункер. Третий. Четвёртый.
К обеду — половина поля. Крюков считал — в тетрадке, столбиком, с карандашом, который стирался и затачивался каждые полчаса (Крюков затачивал карандаш, как точил мысль: мелко, аккуратно, до острия).
К вечеру — всё. Двести гектаров. Убрано. Обмолочено. Зерно — на току.
Крюков считал до десяти вечера. Я ждал — в правлении, за столом, с чаем, который остыл три раза (Люся приносила — я забывал пить). Кузьмич — тоже ждал: сидел на крыльце, молча, в рабочей рубахе, с руками на коленях. Не уходил домой. Ждал.
Крюков пришёл в десять тридцать. В руках — тетрадка. Лицо — я не мог его прочитать. Обычно Крюков читался легко: доволен — чуть расслаблены плечи; недоволен — сжатые губы; думает — смотрит в пол. Сейчас — ни одного из этих признаков. Другое выражение. Новое.