Сколько еще я смогу провести в таком положении? Шуметь не хотелось, но спина, казалось, вот-вот не выдержит и сломается. С каждой секундой боль становилась невыносимее. Сил терпеть не оставалось. К горлу подкатывал стон.
Мелани молчала. Она чувствовала ярость и облегчение. Джаред заговорил с ней, поверил в ее существование, признался ей в любви. Но поцеловал-то меня! Она пыталась убедить себя, что обижаться не на что, старалась внимать голосу разума – безуспешно. Ее внутренний монолог предназначался не мне. Со мной она разговаривать отказывалась и мелочно, по-ребячески игнорировала мое присутствие.
Я рассердилась – доселе незнакомое ощущение. Не такое, как в самом начале, когда я боялась Мелани и хотела стереть ее из своего сознания. Нет, сейчас я чувствовала себя преданной. Почему она злится на меня за случившееся? Разве я виновата, что влюбилась? Это она подсовывала мне свои воспоминания, это ее тело переполняют эмоции, которым невозможно противостоять. Я переживала за Мелани, а она, наоборот, злорадствовала. Мстительное, коварное человеческое существо.
По щекам потекли слезы – впрочем, уже не столь бурные. Враждебность Мелани вскипала в моем сознании.
Внезапная боль в неестественно изогнутой, покрытой синяками спине стала последней каплей, переполнившей чашу терпения.
Оттолкнувшись от стены и коробок, я со стоном подалась назад. Плевать на шум, лишь бы оказаться снаружи. Я поклялась себе, что ноги моей больше не будет в этой проклятой дыре. Лучше умереть.
Выбраться наружу оказалось гораздо труднее, чем залезть внутрь. Я ерзала и извивалась, пока не свернулась на манер кренделя, и заплакала как ребенок, испугавшись, что не смогу освободиться.
Мелани вздохнула.Зацепись ступней за край прохода и подтянись, – посоветовала она.
Я пропустила ее слова мимо ушей, пытаясь протиснуться мимо особенно острого угла. Что-то больно ткнуло меня под ребра.
Не вредничай, – проворчала Мелани.
Кто бы говорил.
Ладно. – Она поколебалась и наконец сдалась.–Ну прости. Я человек, иногда мне трудно мыслить логически. Мы не всегда чувствуем и поступаем правильно. – В ее голосе по-прежнему слышалось недовольство, но она все же пыталась простить мне тот поцелуй – по крайней мере, так ей казалось.
Последовав ее совету, я зацепилась ступней за край прохода. Колено уперлось в пол; используя его как рычаг, мне удалось немного сдвинуть туловище. Вытащить вторую ногу оказалось легче. Наконец я нащупала руками пол, задом протолкалась наружу, рухнула лицом вниз на темно-зеленый матрас и обессиленно затихла. Наверняка Джаред давным-давно ушел. Я долго лежала, восстанавливая дыхание, и наконец решилась приподнять голову.