Иэн приподнял мое лицо, заглянул в глаза. К щекам прилила краска.
– Значит, ты остаешься.
Он поцеловал меня прямо при всех, но я тут же забыла об их присутствии. Так и должно быть – ни преград, ни недоразумений, ни обид. Только Иэн и я. Расплавленная магма растеклась по новому телу, и в ее огне выковалось окончательное решение.
– Я остаюсь.
Так началась моя десятая жизнь.
Эпилог Продолжение
Жизнь и любовь продолжались на последнем оплоте человечества на планете Земля, но кое-что изменилось.
Изменилась я.
Это мое первое перерождение в носителе того же вида. Сменить тело оказалось труднее, чем планету, ведь я уже знала, чего ожидать. К тому же от Лунного Лепестка мне досталось богатое наследство, и не все оно было приятным.
Я унаследовала тоску по Прядильщице Облаков. Я скучала по матери, которой не знала, и переживала, что та страдает. Похоже, на этой планете не бывает радости без печали, а печали – без радости.
Я унаследовала непредвиденные ограничения. Прежнее тело могло пробежать несколько миль, обходиться без еды и воды, поднимать тяжести, дотягиваться до верхних полок. Новое, напротив, оказалось слабым, и не только физически. Всякий раз, когда я сомневалась в себе (в последнее время это случалось нередко), то не могла шевельнуться от смущения.
Я унаследовала иную роль в человеческом сообществе. За меня носили вещи, первой пропускали в помещение, поручали более легкую работу и даже ту не давали доделать. Хуже того, мне действительно требовалась помощь. Вялые мышцы не были приспособлены к физическим нагрузкам – я быстро уставала, а мои неуклюжие попытки это скрыть никого не могли одурачить. Наверное, я и милю не пробежала бы без остановки.
Впрочем, дело не только в физической слабости. Я привыкла к прежнему лицу – несмотря на его красоту, люди смотрели на него со страхом, недоверием и даже с ненавистью. Новый облик не вызывал подобных эмоций. Меня то и дело трепали по щеке, приподнимали подбородок и часто гладили по голове (я была ниже всех, за исключением детей), а кудри перебирали так часто, что я перестала обращать внимание. Те, кто прежде меня сторонился, теперь проделывали все вышеперечисленное так же часто, как и друзья. Даже Люсина не сильно возражала, когда ее сыновья стали бегать за мной, словно щенята. Фридом при каждой удобной возможности забирался ко мне на колени и зарывался лицом в волосы. Исайя был уже слишком взрослым для подобных выражений любви, но ему нравилось держать меня за руку и возбужденно болтать о Пауках и Драконах, футболе и вылазках. А вот Мелани дети обходили стороной; мать слишком их запугала, и никакие уговоры не возымели успеха. Даже Мэгги и Шэрон, хоть и старались по-прежнему не смотреть в мою сторону, немного смягчились.