Молчание. Долгое. Затем:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Эля усмехнулась. Впервые за долгое время по-настоящему.

— Для начала расскажи всё, что знаешь о Борисе. Его привычки. Его слабости. Его график. Всё.

И он рассказал.

За ширмой, в сером утреннем свете, Герман говорил, глухо, спокойно, методично. Он перечислял факты, как на военном совете: смена Бориса начинается в полночь, он пьёт виски из фляжки, которую прячет в ящике стола, он хранит ключ на поясе, но иногда, когда напивается, оставляет его на столе. Он боится Виктора. Он в долгах. У него больная мать в пригороде. Он слабое звено.

Эля слушала, впитывала, запоминала.

— А Виктор? — спросила она. — Ты говорил о нём раньше. Он опасен?

— Да. Он подозревает, что между нами что-то есть. Он сказал мне об этом в ночь увольнительной. Если он узнает про наши планы...

— Не узнает. — Эля прижалась лбом к шёлку ширмы. — Мы будем осторожны. Мы два хищника, забыл? Мы умеем ждать.

— Да. Мы умеем.

Она отошла от ширмы и снова села на подоконник. За окном вороны просыпались, каркали, чистили перья, готовились к новому дню. Ворона с белым пятном на крыле была на месте, сидела на верхушке дуба и смотрела вдаль.

— Когда-нибудь, — сказала Эля тихо, — я выйду отсюда. Не знаю как. Не знаю когда. Но выйду. И когда это случится, я вернусь за тобой.

— Зачем?

— Не знаю. Может, чтобы убить. Может, чтобы поблагодарить. Может, просто чтобы посмотреть тебе в лицо без намордника.

Пауза.

— Ты не захочешь смотреть на моё лицо. Оно уродливо.

— Я сама решу, на что мне смотреть.

Герман ничего не ответил. Но что-то внутри него дрогнуло, сильнее, чем вчера. Сильнее, чем он позволял себе. Имплант пискнул предупреждающе. Он заставил себя думать о другом. О Борисе. О ключе. О плане. О мести.

Но мысли всё равно возвращались к ней.

К её словам. К её обещанию. К её голосу, сказавшему: «Я вернусь за тобой».

Глупо. Опасно. Невозможно.

Но он запомнил.

_____

Вечером пришла Марта, за подносом и с новостями. Она выглядела взволнованной, хотя старалась не подавать виду. Пока она собирала посуду, её пальцы дрожали, а взгляд то и дело уходил к двери, за которой стоял он.

— Что случилось? — спросила Эля, заметив это.

Марта замялась, потом наклонилась ближе и зашептала:

— Госпожа, сегодня приезжал человек из Клана. Проверял посты. Спрашивал про вас и про... — она кивнула в сторону ширмы.

— И что ты сказала?

— Что всё в порядке. Что вы тихая, послушная. Что цербер выполняет свою работу. Но он не поверил. Он сказал: «Слухи ходят разные. Мы проверим».

Эля сжала челюсти. Слухи. Опять слухи. Виктор. Точно Виктор. Он копал под Германа и под неё, и теперь его старания начали приносить плоды.